Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
Очуметь… Очуметь…
Пока тону в его темных глазах, сердце заходится затяжным ритмом.
Тук-тук-тук-тук… тук-тук-тук-тук… тук-тук-тук-тук…
– Я исправлюсь, святоша, – тянет насмешливо и угрожающе.
Пинок в дверь. Дребезжащий стук. Хлопок по выключателю. И темнота.
Тук-тук-тук-тук… тук-тук-тук-тук… тук-тук-тук-тук…
Глава 24
Ярослав
С Марусей никакой допинг мне не нужен. Вдыхаю ее запах и пьянею. Когда касаюсь, самый забористый кайф ловлю. Вштыривает, даже когда не в тему и не в масть заводиться. А уж сейчас, когда все можно, голова как спутник Вояджер[6].
И все же правила игры принимаю с азартом. Пристраиваю Машку на стиралку.
– Держи стаканы. Держишь?
– Да.
Откупориваю виски и по наитию примерно равное количество разливаю.
– Готова? – бутылка звонко стукает о кафель, когда опускаю ее на пол. Двигаю чуть дальше, чтобы не задеть, и забираю у Маруси свой стакан. – За что пьем?"
"– А, черт… Я облилась! Уф-ф-ф… – представляю, как на этом выдохе раздуваются ее щеки, и смеюсь.
– Ты, хомяк, не сопи так. Лучше покажи, где мокрая? – в нашей ситуации, конечно же, все на ощупь. «Видеть» тоже только руками. Шарю ладонью, пока не сворачиваю в кулак влажную майку. Одновременно на запах подаюсь, пока не утыкаюсь губами немного ниже ключицы. – Налил Марусе «под Марусин поясок», – слизываю бисеринки виски.
– Смотрю, с отключением света у тебя заметно настроение поднимается.
– Не только настроение.
– Хомяки не сопят, кстати. Они раздувают щеки, когда едят. А сопят ёжики… Вот так!
От звуков, которые Машка издает, ржу на всю ванную. Тут еще акустика, от стен отлетает.
– Сними майку, ёжик, – оттягиваю ткань и щипаю за сосок.
Взвизгивает принцесса.
– Ярик… – упирается мне в плечо свободной рукой. – Мои правила! Забыл? Будешь наглеть, уйду.
– Лады, – сдаюсь и отступаю.
Хорошо, что глаза мои не видит. Затопило их похотью, чувствую. Зрачки на максимум.
– Первая стопка – первый вопрос.
– Ты задаешь? – закусываю губу.
– Мы об этом говорили в комнате, не тупи. Конечно, я!
– Я тебе сейчас втуплю, – выдаю на автомате агрессивно. И гонимый личным прибабахом, сообщаю: – У меня тоже есть, что спросить.
– Это твои проблемы, Яричек, – представляю эту важную триумфальную мордаху и обоснованно бешусь. – В свой день будешь задавать.
