Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
– Чего тебе еще надо? Какие бонусы? Сейчас раздам, бля… Приготовься.
– Ой-й… Мне так страшно, – нет, конечно. С Яриком привыкла ходить по краю. Это до безумия будоражит. Невозможно остановиться. – Я из тебя еще не всю душу вытрясла, – сама своей кровожадности изумляюсь. Какая-то безумная тяга – пробраться в самое нутро. Всё-всё о нем узнать. Всё! – Разливай! И до дна!
– Отчаянная ты девочка, Маруся, – с угрозой.
– Ой-й… – с той же беспечностью.
Градский опустошает стакан и со стуком пристраивает на стиралку рядом со мной.
– У тебя были грязные мысли обо мне до бункера?
Яр присвистывает. Я улыбаюсь и покрываюсь мурашками.
– Маруся ж ты Титова, посягнула на самое святое. С дрелью, твою мать.
– Вжик-вжик, Яричек, – смеюсь, забираясь ладонями ему под футболку. – Давай! Вываливай!
– Что за вопрос? Тысячу раз говорил, что у меня на тебя стоит.
– У тебя на всех стоит. Это механический процесс. А я хочу знать то, что здесь, – лбом в его переносицу упираюсь.
Градский всем телом напрягается. Мышцы каменеют и силой своей пугают, но я не отступаю.
И мы как-то одновременно сглатываем.
– Постоянно. О тебе одной и думал.
– Врешь… Врешь же!
– Чё у тебя за характер, Маруся? – бесится Ярик. – Когда вру, ведешься. Правду говорю, думаешь, что шучу?
– Дай мне еще какую-то штуку, чтобы вскрыть тебе душу.
– Бензопилу, бл*дь?
Пожимаю плечами, словно наш разговор имеет серьезную подоплеку.
– Не знаю… Дрели мало, – заявляю, оглаживая твердые мышцы кончиками пальцев. – Давай, подключи меня к себе. Я всё-всё хочу знать.
– Тебе пароль от вайфая? Или usb-шнур?
– Пароль у меня есть. Сигнал плохой. Фигово раздаешь.
– Может, ты много за раз прогружаешь? Вывезешь? – приглушает голос, но звучит по обыкновению с вызовом.
– Просто… Мы ведь самые-самые. Ближе тебя у меня никого нет. А у тебя?
– Знаешь же, что тоже, – выдыхает, касаясь губами моего виска.
Радость неукротимым импульсом сминает прочие эмоции.
– Мне нравится, что сейчас, в темноте, можно говорить обо всем без утайки, – озвучиваю свои мысли. – И то, что все произошедшее так или иначе останется в этом бункере.
– Угу. Супер.
– У меня еще один вопрос.
– Может, хватит? – судя по тому, как отпихивает мои руки, по-настоящему злиться начинает. И хорошо… Коленями его бедра еще сильнее затискиваю.
