Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
– Угомонись, Маруся, – от злости некоторые звуки с шипящим свистом выходят.
– Нет!
– Ты нормальная?
– Нет!
– Последний?
– Последний! Сразу же сказала, что бонуса два, – деловым тоном напоминаю я.
– Да пиздец, как серьезно играешь… Только успеваешь правила менять.
– Ауч… – кусаю губы, чтобы не рассмеяться. – Обещаю, что больше не буду. Разливай!
Ярик тянется за бутылкой, и я его отпускаю.
– Ты пьян? Уже пьян?
– Это тот самый вопрос? – грубо шмыгает носом.
По голосу слышу, что в нужной мне кондиции. Можно «вить»… Главное, осторожно.
– А с Овсянниковой у тебя был оргазм?
– Чё, блин?
– Ты слышал!
– Я слышал, – подтверждает обманчиво спокойно. – Зачем тебе это?
– Просто интересно, – якобы равнодушно.
В действительности же кровь закипает, когда думаю о том, что Ярик к ней прикасался. И не просто прикасался… Почему с ней? Ненавижу!
– Конечно же, у меня «скатилась пена», зачем бы еще я ее трахал?
Совершаю такой бурный вдох… Грудь до боли распирает. А обратно выдохнуть не получается. Такой гнев внутри клокочет.
– Козел… Козлина! Отпусти сейчас же… Сказала, пусти! Придурок!
– Чё орешь, не пойму? – блокирует с обеих сторон, не давая соскочить на пол. – Сама вопросы задаешь, а, получая честные ответы, еще и губы дуешь. Уймись, предупреждаю…"
"– Засунь свои предупреждения, знаешь куда? – так злюсь, что некоторые звуки, как в детстве, глотаю.
Ярик это слышит и начинает ржать.
– Тихо, Титошка… Замри, бля, – скручивая, поцеловать намеревается.
Губами задевает рот, но мне все же удается увернуться. Ногами и руками от него отбиваюсь. Об осторожности не думаю, себя и его задеваю. Царапаюсь и кричу.
Не желаю, чтобы прикасался!
На свет хочу. Там он меня не посмеет тронуть.
Так – не посмеет.
– Пусти! Я ухожу!
– Не выпущу.
На пол летят стаканы. Звенящий взрыв и резонирующий звон битого стекла заставляют вздрогнуть, но не остановиться. Сваливаем еще что-то.
– Больно, придурок… Больно…
Явно всю свою мощь не ощущает. Кости трещат от его захвата. Плюс применяемая мной сила… То, что образуется, не может застыть в статической точке. Кругами расходится. Причиняет боль нам обоим. И все равно продолжаем.
