Автор
Сверкающий мрак ночи и яркое пламя огня составляют фон для ночной трагедии: Ева, муж Евы, и Маша, жена его сына Ярика, объясняют в суде, как исчезли их семьи. Взоры молодых людей пронзительно встретились в последний раз - Кричи громче! — вырывается из глубины сердца каждого из них, перед тем как все затихло навеки....
"
"– Опять поссорились? – Олька не скрывает любопытства.
– Угу.
Точнее, я послала его к чертовой матери.
Ненавижу!
– Понятно.
Отворачиваюсь, но заслышав характерное чирканье зажигалки и уловив забивающий ноздри запах никотина, тут же возвращаю внимание к подруге.
– С ума сошла? Сейчас папа приедет!
– Ну, так твой… – недовольно фыркает. – Не мой же.
– Выброси, Оль, – требую, теряя терпение.
– Ладно, – раздраженно швыряет горящую сигарету в палисадник.
Чертыхаюсь и наклоняюсь, чтобы затушить ее и отнести в урну.
Нестерпимо хочется домой.
– Титова… – покачиваясь, привлекает мое внимание Овсянникова. – Ты правда не видишь, что ли?
– Что?
– Градский влюблен в тебя! Он же…
Не даю ей договорить. Действую быстрее, чем успеваю подумать. Я… Я залепляю ей пощечину. Господи, я просто замахиваюсь и бью ее по лицу. Клянусь, это случается впервые. Агрессия мне не свойственна, даже мысленно.
Искренне раскаиваюсь в содеянном. Но принести извинения не получается. Меня охватывают какие-то непонятные чувства. Они не дают говорить. Дрожат в груди и отчего-то жгут кожу.
Да я бы и не успела что-то сказать. Дверь за нашими спинами распахивается, и на улицу выходит Градский. Один. Взглянуть на него не решаюсь. А он просто хватает меня за руку и тянет в сторону ворот.
– Карета подана, принцесса, – провозглашает с привычной ухмылкой.
В глаза ударяет свет фар, узнаю номерной знак и незаметно выдыхаю. Только вот как будто не до конца. Что-то странное сгущается в груди и никак не желает рассеиваться.
– Ты ревнуешь? Яр? – возвращаюсь к реакции, которую увидела в его глазах до того, как потух экран телевизора. – Ярик, отвечай…
– Да, я, мать твою, ревную! Не хочу, чтобы тебя целовал кто-то, кроме меня, – обрушивает одним махом.
Я тоже свирепею.
– Ты не должен меня ревновать!
В груди закипают какие-то процессы: со щелканьем, скрежетом и гудящей вибрацией. Даже не пытаюсь их остановить.
– Не должен?
Я не должна. И он не должен.
– Нет! Это неправильно. Это испортит самое главное.
– Что же?
– Нашу дружбу. Это ведь самое главное!
Слышу, как Ярик скрежещет зубами. А потом рывком приближается и кусает меня за щеку. Вздрагиваю и едва сдерживаю визг.
