В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
Не знаю как, но вычисляйте их. А когда наверняка вычислите…
— Понятно, — в третий раз повторил заключенный.
— Я имел в виду не это, — сказал Стариков. — Не надо их трогать. Просто имейте в виду, что они провокаторы. Сторонитесь их. Водите, как можете, за нос. И ничего больше.
— Почему так?
— Иначе немцы могут что-нибудь заподозрить, — пояснил Стариков. — И не выпустить вас из лагеря. Сводить счеты с провокаторами будете потом, когда окажетесь на свободе.
— Понятно, — в который уже раз повторил заключенный.
— Все, ступай, — сказал Стариков.
В это же самое время примерно такой же инструктаж проводил и Лысухин своим подопечным-диверсантам. Только разница была в том, что собеседником Лысухина был другой заключенный — Грач.
* * *Когда Стариков говорил Колхозу, что новоиспеченных карателей скоро должны выпустить из лагеря, он знал, о чем говорил. У него и Лысухина имелась договоренность с командиром партизанского отряда Федосом — в самое ближайшее время усилить или хотя бы обозначить партизанскую активность.
"Это что касалось новоиспеченных карателей. Что же касаемо диверсантов, то тут логика была совсем другая. Ни Старикову, ни Лысухину не было известно, когда именно подготовленные группы диверсантов будут заброшены в советский тыл. И повлиять на заброску смершевцы никак не могли. Впрочем, одно было ясно: чем быстрее диверсанты освоят диверсантскую науку, тем быстрее они окажутся в советском тылу…
* * *— Господин гауптман! — Полковник Вайскопф смерил злобным взглядом стоящего перед ним навытяжку Ауга.
