В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
— А вдруг напоремся на немцев?
— А вдруг партизаны примут нас за настоящих карателей и вступят с нами в бой?
— А вдруг партизаны и вовсе нам не поверят и перетопят всех в болоте?
— Как это так не поверят? — попытался возразить Колхоз. — Должны поверить! Я знаю специальный пароль. И партизаны тоже его знают. Сказано вам — специальная операция по освобождению пленных! Все продумано и надежно, так что — опасаться нечего.
Многие из отряда слышали от Колхоза об упомянутой операции, для других это было неожиданной новостью.
— Это какая такая операция? — послышались голоса. — А скажи-ка ты нам подробнее!
Пришлось Колхозу дать краткие разъяснения. Кто-то им поверил, кто-то усомнился.
— А не врешь? — спросили сразу пять или шесть голосов. — Операция, пароль… Да сам-то ты кто такой? Откуда ты это все знаешь?
Колхозу очень хотелось дать подробные разъяснения, но он опасался это делать. Он понимал, что если скажет всю правду, то об этой правде могут узнать немцы. То есть немцы узнают и о Старикове, и о ком-то другом, кто вместе со Стариковым проник в лагерь, чтобы помочь его узникам обрести свободу.
— Знаю, — уклончиво ответил Колхоз на все возражения сразу. — У меня — связь с волей. Те, кто на воле, и организовали наш побег из лагеря. И что же, разве это плохо? Разве мы сейчас не на свободе? И на свободе, и все живы! А значит, и о пароле мне тоже известно.
И все же сомнения оставались. Их выразил рослый мужчина, вооруженный автоматом, винтовкой и четырьмя гранатами, заткнутыми за пояс. Кроме того, у него на поясе висел еще и немецкий нож-тесак. Мужчина поднялся, неторопливо откашлялся и сказал:
— Вот что, братва! А может, ну их, этих партизан! Может, они нас и примут, и не перетопят в болотах, но все равно для чего они нам, те партизаны? Давайте-ка вспомним, что все мы в недавнем прошлом — бойцы Красной Армии! А отсюда у меня предложение — пробиваться к своим.
Кто-то из слушавших одобрительными возгласами поддержал это предложение, другие — принялись возражать. Среди возражавших был и Колхоз.
