В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
— Погодите, — окликнул его полковник. — А где сейчас находится партизанский отряд — это вы знаете?
— Наш агент сообщил, что они ищут новое место для своей базы, — ответил Ауг. — Где будет то место, агент не сообщил.
— Ступайте! — сквозь сжатые зубы произнес полковник Вайскопф.
Глава 9
— Итак, что вам известно об этом Воробье? — спросил Лысухин у Федоса.
Стариков, Лысухин и Федос сидели на пригорке недалеко от болота. Никого рядом с ними не было — разговор был важным, а потому лишние слушатели были ни к чему. Вечерело.
— Не так и много, — пожал плечами Федос. — Не наш он, не здешний. Никто его до войны здесь не видел. Сам он говорит, что откуда-то из-под Могилева.
— Как он оказался в отряде? — спросил Стариков.
— Да я уж и не припомню. — Федос потер лоб. — Времени-то с той поры прошло — больше года! Как тут все упомнить со всей этой круговертью? Тем более что не один он у меня, а вот их сколько! — Федос повел вокруг рукой. — Хотя… сдается мне, он пристал к нам в какой-то деревне… Ну да, в деревне. Ходили наши мужики туда за провизией, ну и познакомились там с ним. И привели его с собой в отряд. Люди-то нам нужны, так что… А уж как он очутился в той деревне, того я не припомню. И тех мужиков не спросишь — погибли мужики… Так-то вот.
— Он не говорил, почему он не в действующей армии? — спросил Стариков.
— Сдается, что говорил, — припомнил Федос. — Ну да, говорил… Лично мне и говорил. Я-то стараюсь беседовать с каждым, кто приходит в отряд, чтобы, значит, понять, что у каждого в душе… Так вот, сказал, что не взяли его в армию по причине болезни. А уж какая это болезнь, о том я и не спрашивал. Оно и без того видно — хлипкий мужичонка. Сказал, что хоть он и хворый, а сражаться с врагом желает.
— И с чего вы решили, что он фашистский агент? — спросил Лысухин.
— Да тут ведь как… — пожал плечами Федос. — Конечно, прямых доказательств у нас нет — о том я вам уже докладывал. Но… чужой он, понимаете? Дух у него чужой. Ведь что такое партизанский отряд? Он как одна большая семья.
