В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
На благо Родины, хотя и нет у него никакой Родины!
* * *О том, что Воробей должен идти в разведку с Лысухиным и Стариковым, ему сообщили ранним утром буквально за полчаса до того, как отправиться в путь. В этом таился определенный расчет — нельзя было сообщать ему ничего такого до самого последнего срока. А вдруг он что-то почует или заподозрит? Вдруг удумает совершить что-то неожиданное и опасное? В конце концов — мало ли какие поручения ему дадены от его фашистского начальства? А о том, что они дадены, ни у Старикова, ни у Лысухина не было никаких сомнений.
Предположения смершевцев оказались правильными: услышав от Федоса о том, что ему буквально через полчаса предстоит идти в разведку, да притом — с только недавно прибывшими в отряд специалистами-инструкторами, Воробей заметно испугался. Что, конечно же, не ускользнуло от внимательных взглядов Старикова и Лысухина.
— Ты это чего? — улыбаясь, спросил Лысухин и положил руку на плечо Воробья. — Никак испугался? Что, никогда не хаживал в разведку? Не бойся, все будет как надо.
— Да я и не боюсь… — промямлил Воробей.
— Вот это другой разговор! — Лысухин хлопнул Воробья по плечу. — Нам ли бояться? Наше дело правое, победа будет за нами — разве не так?
— Так, — кивнул Воробей, глядя на Лысухина, и взгляд этот был, как у затравленного зверя.
— А тогда — готовься, да и выступаем! — сказал Лысухин. — Путь-то неблизкий.
Воробей тяжело вздохнул и исчез в темноте.
— Пароль, в случае чего, вы знаете, — сказал он. — И как вам действовать, тоже.
— Да, — односложно ответил Федос.
— Повторите пароль, — потребовал Стариков.
— Привет от иволги, — сказал Федос.
— Все правильно, — проговорил Стариков.
— Что ж, будем прощаться, — произнес Лысухин. — Как говорится, спасибо за хлеб-соль. И не поминайте лихом. Кажется, именно такие слова полагается говорить при расставании?
Федос ничего не ответил, лишь вздохнул.
Глава 10
Выступили в самое глухое предрассветное время — когда ночь, перед тем как уступить свои права утру, окрашивает все вокруг в непроницаемый черный цвет.
