В трех взводах разведчиков шли по болотам в поисках мертвой птицы, чьи выкрики были последней надеждой на спасение. Время казалось бесконечным, а тьма вокруг лишь усиливалась, придавая ужасный смысл их безнадежной миссии.
Да, так оно и было — Грач Лысухину ни в чем не солгал. Конечно же, немцы не поверили в то, что это был несчастный случай, они подвергли допросу с пристрастием и Грача, и других будущих диверсантов, и даже инструкторов, но доказать так ничего и не смогли. Тем более что всякого рода несчастные случаи с курсантами нет-нет, да и происходили на самом деле. Готовили их в спешке, немецкий фронт трещал по всем швам, а потому время поджимало.
— Значит, ты говоришь, что ему можно верить? — Этот вопрос Грачу, кажется, задали по очереди все пятнадцать заключенных-подпольщиков.
— Считаю, что да, — отвечал каждому Грач.
— Доверчивый ты, однако, человек! — возразил кто-то.
— А ты рассуди сам, — возражал в ответ Грач. — Если бы, скажем, этот инструктор был провокатором, разве он рискнул бы переселиться к нам? Да он и ночи не прожил бы. Вспомни тех двоих, которые подорвались на мине.
— Оно вроде и так… — продолжал сомневаться скептик. — Да вот только…
— И все-таки я считаю, что надо рискнуть! — решительно сказал Грач.
— Ну да… — все никак не желал униматься скептик. К нему по ходу разговора присоединились еще несколько скептически настроенных курсантов. — Оказывается, все так просто…"
"— Это для нас все просто, — втолковывал скептикам Грач.
— Нет…
— Оказывается, есть сейчас в Красной Армии такая служба, — дал разъяснения Грач.
— Рисковые, однако же, хлопцы в той службе! — отозвался кто-то из полутьмы. — Решиться на такое — добровольно угодить в лагерь! Просто-таки не верится…
— У каждого своя война, — ответил на это Грач.
