Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
Прикинув на глаз расстояние, которое ему предстояло пройти, Илья в очередной раз раздраженно чертыхнулся, обреченно вздохнул и… заковылял, старательно опираясь на палку. Не успел он пройти и двадцати шагов, как его обогнал тарахтящий мотоцикл. Лихо вильнув, он неожиданно принял к обочине и остановился. Упираясь ногами в асфальт, мотоциклист, облаченный в темно-синий танкистский комбинезон, двумя руками снял с головы потертый ребристый шлем и обернулся на Илью:
– Здорово пехота!
– Здорово, коль не шутишь, – буркнул Илья, с удивлением разглядывая Филимонова и его железного коня.
Филимонов уважительно похлопал мотоцикл по облупленному черному баку с серебристыми крылышками по бокам.
– Да вот думаю, чего это я, геройский парень, хожу, как обычный смертный, пешкодралом, – жизнерадостно сообщил он. – Вот и прикупил по случаю. Негоже танкисту без техники. Нравится?
– Само собой, – натянуто улыбнулся Илья, чтобы не обидеть приятеля. – Вещь полезная.
– А то, – хмыкнул довольный Филимонов, потом придирчивым взглядом оглядел понурую фигуру Ильи: – А ты куда это хромаешь?
Не вдаваясь в подробности, Илья коротко пересказал капитану случившуюся с ним неприятную историю.
– Ну и дела-а, – протянул Филимонов, не сводя с лейтенанта посуровевшего взгляда. Затем сокрушенно мотнул головой и недовольно выговорил: – Эх, Илюха, упустил ты бандита. Нехорошо это.
– Сам знаю, что плохо, – уныло признался Журавлев, с тоской представляя нелегкий путь до сберкассы.
При упоминании клички в глазах Филимонова вспыхнул неистовый огонь, который он тотчас же потушил неимоверным усилием воли.
– Садись, Илюха, подвезу. А то ты сам вряд ли доберешься…
Журавлев забрался в жесткое седло, Филимонов с шиком газанул, и мотоцикл, шумно тарахтя, понесся по улице, оставляя позади себя длинный шлейф вонючего дыма. Вскоре они уже находились у сберкассы.
