Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
Она отчаянно брыкалась, стараясь ударить бандита ногами в живот, и монотонно, на одной жалобной ноте мычала, мотая взъерошенной головой.
– Чекан! – крикнул Илья, целясь в склоненного над кассиршей бандита, не решаясь выстрелить, чтобы не задеть жертву. – Оставь ее в покое!
Чекан порывисто вскинул голову, его глаза хищно сузились: он увидел перед собой все того же ненавистного военного, которого когда-то не смог зарезать. Чекан мгновенно вскинул пистолет и выстрелил. Пуля просвистела у самой головы Ильи. Стремительно перекатившись в сторону, лейтенант выстрелил в ответ, успев в самый последний момент заметить, как Чекан с силой ударил девушку кирзовым сапогом в лицо.
Позади с новой силой возобновилась перестрелка.
– Не уйдешь! – не своим голосом заорал Журавлев, брызгая от ненависти слюной. – Все равно достану!
Похоже, Чекану, у которого в руках находилась инкассаторская сумка с деньгами, было не до того, чтобы отвечать на угрозы оперативника.
Поспешно перестреливаясь, Илья и Чекан бежали коридорами, ловко протискиваясь между сдвинутыми в кучу бесхозными поломанными столами, шкафами, стульями и другими ненужными вещами. Вскоре они очутились у задней входной двери, которая, к изумлению Ильи, тоже оказалась открытой: металлический засов был аккуратно отодвинут в сторону.
Обернувшись в последний раз, Чекан, у которого закончились патроны, рискнул броситься через дорогу перед автомобилями. Илья было прицелился, но стрелять в людном месте передумал и побежал следом, размахивая пистолетом, чтобы ему уступили дорогу.
– Тьфу ты, черт!
Он сунул бесполезный уже пистолет в кобуру и снова бросился догонять стремительно удалявшегося бандита.
