Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
– Не иначе, преступники искали здесь чего-то. Отцы, – обратился он к старикам, – у них тут всегда такая бесхозяйственность?
Жилистый старик в облезлой фуфайке зябко поежился, окинул двор хозяйским взглядом и серьезно заявил:
– Не, досель такого беспорядка тута не замечалось. Все было справно. Да они и живут-то здеся, кажись, второй месяц. Девка симпатишная, паренек к ней один иногда заглядывал. Молодые, одно слово. А что б вот так постоянно проживать тута… такого нет, парень точно не проживал. Так… заглядывал временами.
– Подругу я ее как-то видел, – вспомнил второй старик, широкий в кости, в холщовой рубахе навыпуск. – Прихрамывала она еще… не так, чтобы сильно, но… заметно. А так… верно, никто сюда больше не ходил.
– Орлов, – окликнул Клима Копылов, высунувшись из низкой избяной двери, – поди сюда. Потом поговоришь… Тут такое…
Под ногами Орлова жалобно скрипнули доски расшатанного низкого порога, капитан пригнулся и вошел в небольшую уютную горницу. Сразу же в глаза бросилась стоявшая возле окна двуспальная кровать с блестящими шарами на спинке. На скомканной простыне, скрючившись, лежала женщина в нейлоновой розовой сорочке, задранной на спину. Руки и ноги ее были туго связаны разорванным пододеяльником.
Рядом с кроватью на полу, широко разбросав руки, лежал парень в семейных трусах и накинутом на голые плечи пиджаке. Судя по тому, что возле его правой руки валялся тяжелый табурет, парень в последний момент пробовал защититься. На простреленной в двух местах груди обильно запеклась темная кровь.
– Это Чекан, – сразу опознал убитого Журавлев.
– Похоже на то, – согласился Семенов и философски заметил: – Большие деньги – это всенепременно зло. Ни самого теперь нет, ни его подруги. А девка, должно быть, красивая была.
Орлов двумя пальцами приподнял за уголок подушку и заглянул в бескровное лицо девушки, уже начавшее покрываться трупными пятнами.
