Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
И в бревенчатой пристройке, где находился сам склад, видно по обгоревшему косяку, что дверь никто не взламывал. Точно, нажрался сторож и запалил по дурости, в смысле по своей неосторожности.
Прибежал из сельпо запыхавшийся товарищ Котеночкин, мужчина внушительных габаритов, одетый в просторную светлую рубаху-вышиванку. Шумно отдуваясь и поминутно вытирая платком мясистое потное лицо, он принялся божиться, что сторож не был пропойцей, даже со страха перекрестился, очевидно переживая, что его могут привлечь за халатное отношение к своим обязанностям, выраженное в приеме на ответственную работу ненадежного человека.
"– Я ему накануне, перед тем как завезти в лавку товар, – дрожа студенистым подбородком, лепетал заведующий, старательно выкатив на Орлова желтые белки из-под оплывших белесых век, – со всей серьезностью наказывал бдить и бдить, чтобы ни у одного несознательного элемента и мысли не возникло поживиться государственным имуществом.
– А что, были основания так думать? – быстро спросил Орлов, и его знаменитый взгляд с прищуром уперся в Котеночкина.
– Ни боже мой! – испуганно воскликнул заведующий и с еще большим рвением принялся обтирать свое полное лицо, по которому уже струились обильные ручейки. – Кому, как не вам, знать, какое сейчас неспокойное время.
– Говоришь, товар завезли… – переспросил, как видно что-то надумав, Орлов, – а какой товар?
– Муку, сахар, водку, сукно – много чего…
– Та-ак, – многозначительно протянул Орлов и, резко обернувшись, отрывисто крикнул: – Шишкин, Федоров, тщательно осмотрите металлические листы крыши, ищите на них царапины и погнутости – одним словом, все, что может дать хоть какую-то зацепку, что здесь орудовали взломщики: разобрали часть крыши и через образовавшуюся дыру вывезли большую часть товара, а остальную спалили, чтобы навести нас на ложный след.
– Товарищ капитан, – с сомнением покачал головой, обросшей черным волнистым, как у цыгана, волосом, Васек, – листы от жара так деформировались, что и эксперт вряд ли разберется.
– Исполнять! – рыкнул на него Орлов. Оперативники тотчас послушно полезли внутрь лабаза, неловко переступая через нагромождения обугленных бревен и ржавых, черных от копоти металлических листов, то и дело проваливаясь в золу почти до верхнего края голенищ кирзовых сапог. – Такая вот у нас грязная работенка, лейтенант, – сказал Клим, дружески глядя на Журавлева. – Зато дюже необходимая законопослушным гражданам.
