Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
– Уж и пошутить нельзя, – всерьез перепугался Павлин и, на мгновение забыв о больной руке, цепко схватился за свои карманы, но тотчас вскрикнул от боли и плаксиво заговорил: – Все расскажу, гражданин начальник, только не надо творить беззаконие…
– А ты, Павликов, оказывается, намного умнее, чем я думал, – одобрил его поступок Орлов. – Я весь внимание. – И жестко прикрикнул, подстегнув Павлина к действию: – Ну!
– Это случилось третьего дня, – торопливо заговорил Павлин, заметно нервничая, переживая, что не имеющий совести Орлов вдруг передумает и ему придется пару-тройку лет провести на нарах.
– Благодарю за сотрудничество, – ровным голосом ответил Орлов, с великим вниманием выслушав горестную исповедь знакомого щипача.
– Благодарю, гражданин начальник, – оживился обрадованный Павлин и проворно кинулся к выходу, с необыкновенной ловкостью протиснувшись между стоявшими у двери оперативниками.
– Пальчик подживет – попрошу на шконку! – крикнул ему вслед Орлов и засмеялся, с довольным видом потирая сухие ладони. – Потешь себя, погуляй пока. Доктор, а вам мои искренние извинения за причиненные хлопоты…
– Ну что вы, – заулыбался Коржиков, заметно суетясь и не зная, куда сунуть руки, – какие могут быть извинения? Это мой долг гражданина и врача.
