Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
– Так он тебе и признался, – засомневался Ваня Заболотников. – Павлин – вор тертый, просто так не расколется.
– Ты за него не думай, – отрезал Клим, на дух не выносивший, когда не сведущие в уголовном розыске люди лезли не в свое дело, – думай вон лучше о своем драндулете. Ваш номер восемь, вас после спросим. Поехали!
Заболотников настолько был оскорблен несправедливыми словами Орлова, что до железнодорожной больницы, куда обратился пострадавший карманник, домчался за какие-то двадцать минут. Он несся на своем стареньком автобусе ЗиС-8 как угорелый, со скрипом вписываясь в крутые повороты, так что даже Орлов на этот раз был впечатлен его лихой ездой.
– Вот ведь умеешь, если захочешь, – сказал он и поощряюще похлопал Ваню по потной спине. – Буду просить, чтобы тебе выдали премию.
То ли Орлов сказал правду, то ли удачно пошутил про премию, но Заболотников в этот раз его словами остался заметно довольный и долго провожал его размашисто шагающую, крепко сбитую фигуру благодарным взглядом, пока Клим с ребятами не скрылись за дощатой дверью, оборудованной тугой ржавой пружиной.
Не сбавляя темпа, троица скорым шагом прошла заполненный пациентами длинный коридор, остро провонявший хлоркой, и без стука вошла в кабинет хирурга Коржикова.
Павлин сидел со скорбным бледным лицом на покрытой ядовито-зеленой клеенкой кушетке и, как младенца, убаюкивал забинтованную руку с отсутствующим мизинцем. Увидев сотрудников уголовного розыска, вор настолько изумился, что его лицо непроизвольно вытянулось, а хитрые небольшие глазки, глубоко сидящие в глазницах, выкатились, словно у рака-отшельника, наружу.
– Вот так чудеса! – обрадованно воскликнул Орлов, сделав вид, что действительно изумлен случайной встречей с Павлином. – Какими судьбами?
– П-приболел, – запинаясь, едва смог выговорить перепуганный до обморочного состояния вор-рецидивист и сейчас же засобирался: – П-пойду я, у м-меня г-голова к-кружится от большой потери крови. Д-до с-свиданья, г-гражданин н-начальник.
Неожиданно Павлин проявил неприличную для своего болезненного вида прыть и шустро кинулся к дверям.
– Уймись, – сказал он жестко. – Чего ты скачешь, как кузнечик.
Неохотно подчиняясь чужой воле, Павлин с обреченным видом вернулся на место, бросая злобные взгляды на Орлова и его ребят, застывших у двери.
– Сиди и не рыпайся, – зловеще предупредил Орлов. – Иначе весь твой экзотический хвост выщиплю.
