Поезд медленно поднимается, дыша тяжелым вздохом, будто искушенный долгими невзгодами. Лес устремляет черные шляпы по обочиям, склоняясь над ветвями и листьями. Ночь становится непривычно мрачной, как бы приближаясь к вагонам. Но лишь звезды, словно случайный заходящий солнце, ярко размазывают свою синеву над бездой ночи, и время от времени виднится далекое летнее светило....
Наш старый знакомый вор-рецидивист, карманник и щипач Александр Павликов, известный в определенных кругах под псевдонимом Павлин, загремел…
– …на кичу? – быстро спросил Васек, сидевший на подоконнике распахнутого окна и куривший, выпуская дым наружу, чтобы не портить воздух в отделе.
– …в больничку! – хохотнул баском Орлов и с таинственным видом оглядел своих сотрудников. – Ни в жизнь не догадаетесь, по какой причине. Меня, когда я услышал, самого чуть паралич не разбил. В общем, так, не буду тянуть кота за хвост: звонил лепила из железнодорожной больницы, Коржиков – ну, тот самый, которого мы на прошлой неделе замели, что он рану бандиту зашивал без нашего ведома… Теперь-то он ученый… По секрету Коржиков сообщил, что наш общий знакомый Павлин обратился с жалобой, что он, мол, по своей неаккуратности… Это Павлин-то неаккуратный! – воскликнул дурашливо Орлов.
– Ничего удивительного, – пожал плечами Капитоныч, успевший за многолетнюю работу в уголовном розыске наглядеться всякого. – По всему видно, по своей глупости запустил свою шаловливую ручонку не в тот карман."
"– О чем я и толкую, – тотчас согласился с ним Орлов, и его лицо, минуту назад светившееся от радости, стало вдруг озабоченным. Он поочередно оглядел всех внимательным взглядом и глухо проговорил: – Узнать бы, кто же это его так серьезно покалечил! Сдается мне, что тут дело нечисто.
