Совсем рядом с шумными городскими вечеринками и скандалами я нашла спасение в просторных чайнях и заботливой кухне моей бабушки. Но когда лето приносит не только радость, но и опасность — от мелких угроз до серьезного преступления — мир вокруг меня рушится. В это суматошное лето я встречаю в своем доме настоящего криминального гения — и начинается игра между темной стороной мира и белым светом, когда правда несет за собой ни малейший шанс на выживание....
Припарковалась, сунула в ухо наушник и приготовилась слушать, машинально нажав на запись: если разговор не принесет важных сведений, просто удалю, да и все. Попутно полазила по базам данных, вбивая фамилии из списков Алевтины. Ну разумеется, девицы не возвращались. Ни на поездах, ни на автобусах, ни авиарейсами. В розыск подали только на двух девчонок. Покопавшись еще, я выяснила, что остальные – детдомовские. Ну надо же, какой жесткий отбор ребята устроили! Тем временем «жучок» передавал увлекательную беседу.
– Добрый день, Аля, как я рад тебя видеть! – раздался мужской голос.
– Добрый день, Ларик, – поприветствовала женщина, по логике вещей, сама Алевтина.
– Садись, дорогая Алечка, сюда, поговорим с тобой, – предложил Ларик.
Чуть слышно скрипнул диван: очевидно, Куприянова присела рядом с Лариком.
– С тобой что-то случилось, Аля? – спросил мужчина.
– Да нет, Илларион, с чего ты взял? – спросила Куприянова, но в ее голосе проскользнули неуверенные и даже испуганные нотки.
– Но я же вижу. Ты напряжена, чем-то озабочена, – настаивал на своем Илларион. – Или ты думаешь, что я настолько глуп и слеп, что не в состоянии заметить очевидное?
Илларион говорил вроде бы с шутливыми интонациями, но сквозь них явно проскальзывала плохо скрытая угроза.
– Ну, что ты, Илларион, я ничего такого не подумала, господь с тобой, – поспешила оправдаться Алевтина Куприянова.
– Тогда в чем же дело, Аленька, дорогая? А, я понял, твой ненаглядный Игоречек опять во что-то вляпался, да? Я прав?
– Да нет же! – с волнением в голосе произнесла Куприянова.
– Ну так это же замечательно! – воскликнул Илларион. – Я рад, что твой племянник жив, здоров и невредим. Прямо как в том детском стишке.
Металлический щелчок, и в кабинете раздался еще один женский голос:
– Можно войти, Алевтина Матвеевна?
– Разве я тебя звала, Тамара? – удивленно спросила Куприянова.
– Это я распорядился, Алевтина Матвеевна, – поспешил объяснить Илларион. – Есть хочу! Аппетит просто зверский! Давай все сюда, Тамарочка, и побыстрей! Ух, какой аромат! Просто слюнки текут!
Ага, горничная принесла еду. В наушнике загромыхали тарелки – неприятное, могу я сказать, ощущение. Я поморщилась. Но прослушку не прекратила. Скорее всего, Илларион уже приступил к трапезе, потому что теперь он комментировал вкус каждого блюда, которое вкушал.
