Совсем рядом с шумными городскими вечеринками и скандалами я нашла спасение в просторных чайнях и заботливой кухне моей бабушки. Но когда лето приносит не только радость, но и опасность — от мелких угроз до серьезного преступления — мир вокруг меня рушится. В это суматошное лето я встречаю в своем доме настоящего криминального гения — и начинается игра между темной стороной мира и белым светом, когда правда несет за собой ни малейший шанс на выживание....
– Замечательная телятина! Как давно я ее не ел!
– Ступай, Тамара, – отправила хозяйка «Белой лилии» горничную Тамару.
– Нет, стой, – остановил Тамару Илларион, – я пригласил сюда на встречу своего хорошего знакомого, ты дай мне знать, когда он появится. Алевтина Матвеевна, вы ведь не будете возражать, правда?
– Не буду, Илларион Викторович, – тихо ответила Куприянова, – ступай, Тамара.
Та-а-ак, еще один гость. Я завела машину и перегнала ее ближе к входу в салон. Эх, надо было раньше так сделать, могла бы увидеть визитеров.
Между тем Алевтина и Илларион продолжали вести беседу.
– Каждый раз я восторгаюсь, Алечка, тем, как ты умеешь вести дела. В твоем клубе столько шарма!
– Да, – согласилась Куприянова, – только, Ларик, для того чтобы клуб всегда был на высоте, нужны средства, и немалые, а также очень много времени.
В комнате наступила тишина. Потом раздался недоуменный голос Иллариона:
– Аля, я что-то не понимаю тебя. Говори яснее.
– Да уж куда яснее, Ларик, – вздохнув, сказала Куприянова. – Я хочу сказать, что больше не имею возможности вывозить девушек за рубеж. Подожди, послушай меня, будь так добр. Я уже столько времени работаю без отдыха. В моем возрасте это нелегко. Я имею в виду эти авиаперелеты. Туда-сюда, все это хорошо переносится лет в двадцать, ну, в тридцать, на худой конец.
– Так чего ты хочешь? – с плохо скрываемым раздражением спросил Илларион.
– Я хочу, я прошу… я очень тебя прошу, Ларик, чтобы ты нашел мне замену, – запинаясь, произнесла Куприянова.
На минуту в комнате, где находились Куприянова и Илларион, воцарилось молчание. Потом заговорил Илларион.
– Ах, вот оно что, – начал мужчина, и голос его прозвучал глухо от сдерживаемой злости, – кажется, Алечка, ты кое-что забыла.
"– Да дело не в Игоре, Ларик, пойми.
