Совсем рядом с шумными городскими вечеринками и скандалами я нашла спасение в просторных чайнях и заботливой кухне моей бабушки. Но когда лето приносит не только радость, но и опасность — от мелких угроз до серьезного преступления — мир вокруг меня рушится. В это суматошное лето я встречаю в своем доме настоящего криминального гения — и начинается игра между темной стороной мира и белым светом, когда правда несет за собой ни малейший шанс на выживание....
"
"«Эх, жаль, что у Трегубенкова алиби, подтвержденное ребятами Кири. Какой мотив для убийства Дубовицкого! Ревность. Классика!»
– Подожди, а разве это не правда? – удивленным тоном спросил Илларион. – Я, правда, один раз видел твою супругу, но скажу тебе честно, ее внешность и в самом деле заслуживает всяческих похвал.
– А сколько это мне стоит, ты знаешь? Все эти ее походы к косметологу, массажисту, маникюр, педикюр, обертывания, еще какая-то хрень… Знаешь, в какую сумму это все выливается? – возмущался Трегубенков непомерными тратами на супругу.
– Ну, а ты как хотел? Женился на молодой – плати. Деньгами, нервами, здоровьем. Выбрал красавицу – плати еще и невыясненным будущим и, не дай бог, конечно, и нервными срывами, – нравоучительным тоном изрек Илларион.
– Да все это, Ларик, я прекрасно понимаю и знаю! Знаю, что Дубовицкий гораздо моложе меня. И положение занимает высокое по сравнению со мной. Как же, директор театра! – с плохо скрываемой завистью воскликнул Трегубенков.
– Занимал, Костя, занимал Дубовицкий высокое положение, – поправил Илларион.
– И баб у него полно! Так нет же! Зарится на чужое! – все никак не унимался Трегубенков. – А ты, Ларик, сделал так, что в нашем проекте с зарубежными проектами этот Дубовицкий мной руководил! Даже в этом он меня обошел!
– Так, все, хватит! Кончай ныть! – прикрикнул Илларион. – Дубовицкого больше нет! Нет его и все тут! Его функции автоматически переходят к тебе. Теперь ты будешь руководить этим проектом. Потому что посторонние мне в этом деле не нужны.
– Ты это серьезно, Ларик? – с настороженностью в голосе спросил Трегубенков.
– Серьезнее некуда, – заверил его Илларион. – Ну, как тебе такой поворот?
– Даже и не знаю, что тебе сказать, – растерянно произнес Трегубенков.
– Вот как? – удивился Илларион.
– То есть я, конечно, рад, и даже очень, – начал Трегубенков, но Илларион его прервал:
– Ты радуйся, но все же держи ухо востро, как говорится.
– К чему это ты, Ларик?
– А я это к тому, чтобы ты заранее подумал, что будешь рассказывать полиции, если они еще раз станут тебя допрашивать. Ведь этот твой демарш, относительно Дубовицкого на фуршете, видели многие. Ты это имей в виду. Придумай что-нибудь поубедительней, если всплывет эта тема. И вот еще о чем я хочу тебя предупредить. Чтобы ты ни словом не обмолвился про меня.
