Автор
Младенец-потаскушка: уродина и исключительно нежданная жертва судьбы. Внутренняя тоска, вечное безвестие — вот все что осталось от его жизни. Мать с теми же демоническими взглядами, но уже неспособные понять сложную душу своего ребенка.
Опустив взгляд на Мари, столь безвольно лежащую у него в руках, он отвел ладонь от её груди, обрывая еле заметные паутинки магической энергии, через которые высасывал жизнь из девушки ранее. Его лицо смягчилось приторным сожалением.
— Кажется, нам нужно заканчивать как можно скорее, моя дорогая. — прошептал он ей, аккуратно касаясь подушечками пальцев бледной щеки.
Его ладонь заскользила дальше, в конце концов, нежно обхватывая затылок Мари. Будто тряпичную безвольную куклу он притянул её ближе к себе. Уткнулся кончиком носа в её холодную щеку, вдохнул аромат смертного живого тела, расплылся в улыбке, пропитанной какой-то неожиданно искренней печалью.
— Мне правда жаль. — он шептал это так тихо, что слова могла разобрать лишь Мари, которая всё равно его не слышала.
В следующую секунду Дэниэль закрыл глаза и поддался вперед. Он коснулся своими губами слегка посиневших губ своей безвольной жертвы. И этот смертельный, ядовитый поцелуй вдруг засиял ярким, почти ослепляющим светом. Он забирал её жизненную энергию так быстро, как только мог.
Всё это время Ева продолжала рыть землю возле себя. Почва была твердой, неподатливой. Но в бездумном стремлении как можно быстрее помочь подруге любой ценой, наследница раздирала свои ногти в кровь, лишь бы сделать так, чтобы эти клочья земли поддавались ей.
— Я почти, готовься сломать его! — кричала Ева, заставляя Райнхарда лишь нервно наблюдать за её изломанными, быстрыми движениями рук.
Его взгляд напряженно уставился на барьер. Понимая, как работает подобная магия, он знал, что нельзя было упустить момента, когда одна из печатей будет сломана. В ту же секунду ближайшие руны попытаются воссоединиться между собой, и тогда защита станет уязвимой.
— Я почти… я почти! — продолжала невольно нервно повторять наследница."
"Она не замечала, как по щекам её текут крупные слезы. Она не видела своей крови, выступившей из-под грязных сломанных ногтей. Она не ощущала боли. Она боялась даже на секунду поднять взгляд.
