Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
"
"Готовить ничего не хотелось, и на стол были водружены уже привычные за время проживания здесь консервы. Выпили еще по рюмке коньяка. Потом Женя решительно встала:
– Пойдемте на второй этаж сходим и осмотрим другие комнаты.
Никто не был против. Сначала решили заглянуть в комнату, где произошла трагедия с Севастьяновым. Однако, к безграничному удивлению молодых людей, следов погрома здесь уже не было и в помине. Кто-то аккуратно вставил дверь на прежнее место. Это было немыслимо.
– Что за бред? – бормотал Макс.
– Участковый тоже не успел бы дверь вставить, – поддержал парня Сергей. – Но… колясочнику это явно не под силу.
Они прошли дальше по коридору и заглянули в комнату с приоткрытой дверью. Там стоял письменный стол, от пола до потолка тянулись высокие стеллажи с книгами. Очевидно, это был кабинет хозяина дома. Они зашли и сели на большой старинный диван, обтянутый черной кожей, потрескавшейся во многих местах.
– Чертовщина какая-то! – воскликнул Бакунин.
– Тут весь дом чертовщина! – отозвался Макс.
Женя взяла книгу и открыла на первой странице.
– Ой, ребята! – вырвалось у нее. – Похоже, это дневник хозяина дома.
Она подошла и села между юношами:
– Будем читать?
– Ты полагаешь, мы узнаем что-то новое оттуда? – без интереса спросил Максим.
– Все равно делать нечего, – поддержал девушку Сергей.
Женя убрала с лица прядь волос и вздохнула:
– Тогда слушайте…
Уже начинало темнеть, когда Алексеева закончила читать. Она облизала пересохшие от чтения губы и отложила ветхую книгу в сторону.
– Да уж… В общем, все ясно, – с тоской проронил Сергей. – Проще повеситься. Результат в любом случае один, но, по крайней мере, без мучений и этих дебильных приколов.
Фирсов, наоборот, не выглядел подавленным. Он даже хитро улыбнулся:
– А что так фатально? Сумасшедший изложил в дневнике какой-то бред.
– Я смотрю, у тебя быстро настроение поменялось, – сказал Бакунин. – Пару часов назад говорил, что ты сам псих, что трупы реальные, а сейчас повернулся на сто восемьдесят градусов? Спрашиваешь, что дальше? – передразнил он Макса. – А дальше будет подземелье, а перед этим тебя загрызут, зарежут, руки-ноги в холодильник кинут, как копыта на холодец. Да мало ли что.
