Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
Тут вон двери сами на место становятся, и лошади то дохнут, то оживают. Это тебе не дешевка какая-нибудь. Может, в этой глуши передача снимается, типа «Продавцов страха», и башка в холодильнике бутафорская? Так это уже не передача, а сериал получается. Тебе что, до сих пор непонятно, что нас здесь держат за лохов? Кто-то проводит реалити-шоу «Игра на выбывание».
Губы Максима тронула едва заметная улыбка.
– Кстати, – Сергей завелся и уже не мог остановиться, – странно как-то получается. По всему выходит, что ты единственный, кто здесь раньше побывал и остался в живых.
– Ты сам говорил, – бесстрастно парировал Фирсов, – что я один «чистенький».
Алексеева не слушала их перепалку и молча осмысливала прочитанное.
– Мне кажется, – произнесла она, тщательно подбирая слова, – что в этом дневнике есть два очень важных момента. Во-первых, тут написано, что в этом году все, что здесь происходит, должно закончиться. Во-вторых, в самом конце приписка – «если только…».
– Если только в этом году конец света не наступит, – закончил за девушку Макс и хохотнул.
– Слушай! – гневно сказал Бакунин. – Мы хоть вроде и поняли друг друга, но сейчас не тот момент, чтобы ухмыляться и дурака валять. Нашел время шутить.
– А мне кажется, самый раз, – ответил Фирсов холодно. – Все наше пребывание здесь – сплошная шуточка. Жаль, что вы этого еще не поняли. Ты ножом Севастьянову ногу режешь, директорская голова в холодильнике лежит, скалится, сумасшедшие инвалиды и участковые… Мало вам? Ладно, – Макс обвел уставшим взглядом Сергея и Женю и встал.
– Ты же сам предлагал вместе держаться, – сказала Алексеева.
– Держаться, но не спать, – заметил Фирсов. – Спокойной ночи!
Бакунин плюнул вслед Максу и, уловив умоляющий взгляд Евгении, предложил:
– Пошли ко мне. Поодиночке и вправду можно с ума сойти.
Деревня Чертовка, «Алексеевский хутор»,Воронежская область,Максим Фирсов,29 декабря – 30 декабря 2008 г.С головой опять началось что-то невообразимое.
Ложусь на кровать, обреченно закрываю глаза и жду. Что сейчас будет: легкое прикосновение или удар ножом?"
"Медленно, заунывно скрипит дверца старого шкафа. Удары моего сердца звучат как колокол, разносясь по всему телу.
