Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
– Ты и вправду неравнодушен к ней…» Фирсов стиснул зубы.
– Надеюсь, она жива, – проговорил он, стараясь держать себя в руках.
Бывший майор с сочувствием посмотрел на парня.
Стрелка датчика бензина была почти на нуле. Вскоре двигатель заглох. Аникеев переключился на резервный бак. Там должно было оставаться немного бензина.
– Езжай, родимый, – тихо попросил бывший участковый, и автомобиль завелся. – Скажу тебе одно, если тебя это интересует. Я жалею о том, как прожил жизнь, – сказал он и невесело усмехнулся.
– Не обижайся, но меня твое признание мало колышет, ладно? – раздраженно сказал Максим.
– Скоро приедем, – промолвил Аникеев, пропустив реплику Максима мимо ушей. – Да, кстати. Ты уж не взыщи, но я лично еду за волком. Думаю, Ангелины больше нет.
Максим ничего не ответил, он и не рассчитывал на помощь майора.
– Кроме того, – Аникеев взглянул на часы, – до Нового года остается меньше тридцати минут.
– И что потом?
– Как говорил Бор, оно уснет на шестьдесят лет, – сказал бывший участковый.
Он вкратце рассказал Максиму, как тварь заглянула в окно машины, но в итоге не тронула их.
– Думаю, нас тогда именно крест спас, – подытожил майор и полез в карман. Однако надежда на его лице быстро сменилась растерянностью – креста не было.
– Куда он мог провалиться? – ворчал Аникеев, шаря по всем карманам. Тщетно, оберег будто сквозь землю провалился.
– Хрен с ним, – вздохнул Максим.
Машина вскоре выехала к знакомому дому. Аникеев вышел и, не глядя на Максима, направился к сараю. Он вдруг с пугающей отчетливостью осознал, что остался один-одинешенек на всем белом свете. Настал конец даже иллюзиям.
«Я заберу волка, и мы будем жить вдвоем. Вот он, сокровенный смысл жизни: ты нуждаешься в ком-то, и кто-то нуждается в тебе», – думал он.
Аникеев подошел к сараю и открыл дверь. В темноте замерцали глаза, и волк опасливо вышел наружу.
– Здравствуй, – ласково сказал майор, – я приехал за тобой.
Волк лизнул руку мужчине. Аникеев улыбнулся, хотя ему показалось, что язык его питомца был уж чересчур холодным. Он присел на корточки и обнял зверя. Волк заурчал, прижимаясь мордой к груди майора.
Внезапно из дома донесся крик. Кричал Максим, и Аникеев, мгновение помедлив, бросился к крыльцу. По дороге он споткнулся обо что-то темное и с проклятиями растянулся в снегу.
