Автор
В далекой стране Советского Союза после войны началось празднование первого Кристианских Рождественских дней. Разукрашенная ель висела в уютных коридорах магазинов, как чужеземный обычай от Петра I, то разрешали, то запрещали... В первые годы СССР новогодние украшения еще были запретлены, но Рождество наступило, и страна озарилась праздничным светом....
– Пошел бы этот этнограф, – небрежно бросил Бакунин. Он осмотрел крест и задумчиво прибавил: – Интересно, сколько он может стоить?
– Его нужно вернуть, – твердо сказала Женя.
На этот раз изумился Сергей.
– Ты что, серьезно?
– Вполне, – резко ответила девушка. – Я не смогу нормально спать, пока эта вещь будет где-то рядом.
– Женя, все позади, – попытался успокоить девушку Бакунин, но все было бесполезно. – Я никуда сейчас не поеду, – с раздражением сказал он. – Или ты меня выгоняешь?
– Я не выгоняю тебя, Сережа, – обиделась Алексеева.
– О’кей, – со злостью сказал Бакунин и пошел одеваться. На глазах Жени показались слезы, и она с огромным трудом подавила в себе желание броситься вслед за ним. Она все еще надеялась, что Сергей вернется и все будет хорошо, но он не вернулся. С силой хлопнула входная дверь, а Женя продолжала неподвижно сидеть за столом, глядя на нетронутую рюмку, которую наполнил перед уходом Сергей.
Спустя несколько минут после ухода Бакунина ей стало страшно.
Не выдержав, Женя позвонила родителям – они действительно были на даче и, узнав, что она приехала раньше обещанного, обрадовались и предложили ей приехать.
Она пошла на кухню и вдруг нахмурилась – оттуда шел звук льющейся воды. Странно, разве она ее включала? Когда она выходила из кухни, краны были закрыты…
Подходя к кухне, она неожиданно почувствовала какой-то тяжелый запах, смесь застарелого пота, мочи и лекарств. Этот запах вызвал в памяти девушки события, которые она давным-давно спрятала в самый глубокий колодец подсознания.
Евгении показалось, что вокруг потемнело, хотя в квартире горели все лампы. Это была ее тетя, Анастасия Георгиевна, которую она убила несколько лет назад.
