Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Бай!
И вразвалочку побрел к «Достоевскому», оглядывая его с таким видом, словно раздумывал, не купить ли супруге в подарок к Восьмому марта именно этот кораблик.
Появился Кацуба.
— Ну, на Шипке все спокойно?
— Ага, — оглянувшись, сказал Мазур. — Паша только что появлялся. Закрепился на борту, сунул кому-то денежки, и обустроили его мгновенно.
— Ну вот, а жеманился…
— И конкуренты нагрянули. Даша со штатниками. Уже на корабле.
— Только трое?
— Я только троих видел. Никого с ними больше не было.
— А кают заказывали четыре…
— Да, Паша тоже удивлялся… Ну?
— А что там «ну»? — протянул Кацуба.
— Диспозиция? — спросил Мазур.
— Какая может быть диспозиция в такой ситуации? Поступаем строго по уставу: выполняем все отданные допрежь приказы до поступления новых… Поскольку мы еще кое-что недовыполнили, надо приступать. Конкретнее — будем обследовать «Ладогу».
— А на хрен? — тоскливо вопросил в пространство Мазур.
— Мой друг, прекрасно понимаю обуревающие вас сомнения. Я и сам плохо верю, что на «Ладоге» обнаружится нечто интересное. Но приказ у нас был недвусмысленный: обследовать все три корабля. При том что возможностей для нормальной работы в городе у нас в одночасье не стало, выбор небогат… А люди мы военные.
Однако он был угрюм, и Мазур прекрасно понимал, что гнетет майора: доказать, будто ты сделал все, что мог, иногда бывает чертовски тяжело, начальство сплошь и рядом склонно считать, что оно тебя отправило на задание не затем, чтобы ты педантично и четко выполнял приказы, а для того, чтобы ты совершал чудеса, желательно в немереном количестве.
— Слушай, — сказал он осторожно.
