Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Она поблагодарила вялой улыбкой, осушила до дна:
— О чем вы говорите?
— Обсуждаем, как из этой ситуации выбраться, — сказал Мазур. — Вас-то как угораздило, мисс Бейкер?
— Исключительно из-за прошлогодних свершений. Зачислили в специалисты по России, а теперь, когда выяснилось, что работать предстоит в том самом штате, где я как раз и бывала, в группу зачислили автоматически. Однако штат… Мы плыли по реке несколько дней…
— Штат немаленький, — кивнул Мазур. — Между прочим, равняется трети территории США, можешь где-нибудь ввернуть потом с умным видом.
— Почему вы так себя ведете? Нужно обратиться к капитану, связаться с берегом…
— Потому что есть сложности, Джен, — сказал он, подумав. — Представь, что ты где-нибудь у северного побережья Аляски… Между прочим, оружие у тебя есть?
— Нет. Правда… Никто не думал, что понадобится. Послушай… Корабль что, под их контролем?
«Всегда была чертовски сообразительной девочкой», — мысленно восхитился Мазур, а вслух, конечно, сказал:
— Да нет, не настолько все мрачно…
— Я ни словечка не понимаю, но у вас у всех стали такие лица, что и без знания языка догадаешься — сложности жуткие.
— Выберемся, кьюти, — сказал Мазур, лихо подмигнув ей. — И не из таких передряг выбирались…
Оглянулся. Кацуба столь же старательно пеленал простынями незадачливого хозяина каюты, на свое несчастье начавшего ворочаться и бормотать. Встретил взгляд Мазура и распорядился:
— Влей-ка шампанского в глотку нашему найденышу. Зашевелился, сволочь, скоро песенку споет…
Мазур добросовестно выполнил приказ, вливал до тех пор, пока пленный не принялся кашлять и мотать головой, выплевывая пену.
— Ожил. Глаза вполне осмысленные…
Почти не поворачивая головы, пленный, сидевший в неудобной позе со связанными впереди руками, осмотрел каюту, каждое лицо, потом — от Мазура не укрылось — почти незаметно попробовал крепость своих уз. Встретившись с ним откровенным взглядом, зрачки в зрачки, Мазур понял, что имеет дело с матерым волком.
— Ну, и что здесь происходит? — спросил пленный не особенно вызывающе, но все равно неуместным в его положении спокойным тоном. — По-моему, это называется злостным хулиганством…
Даша молча показала ему свое удостоверение.
— Митяев Николай Фомич… — изучив извлеченный из внутреннего кармана пиджака паспорт, протянул Кацуба.
