Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
— Итак, замечания, пожелания?
— Что за хулиганство? — повторил тот.
— Вы видели удостоверение? — ровным голосом спросила Даша.
— Тем лучше, — сказал Митяев. — Передайте меня службе безопасности, сообщите капитану…
— Повременим, — сказал Кацуба. — Сначала поиграем в вопросы и ответы.
— А почему вы уверены, что я на ваши вопросы буду отвечать?
— Есть средства, — зловеще обронил майор.
— Господа, это несерьезно… — поморщился пленник. — Я же буду орать. Дико. Истошно. Рано или поздно кто-то обратит внимание, сбежится охрана…
— Профессионал? — ухмыльнулся Кацуба.
— Не возражал бы против такого определения.
— Мы — тоже.
— Очень приятно. Тогда должны понимать, что шансов у вас не особенно много?"
"— Возможно, — вслед за тем, не меняя выражения лица, Кацуба присел перед связанным на корточки, проверил обойму, медленно оттянул затвор. Убедившись, что патрон вошел в ствол, негромко сказал: — Иногда с профессионалом общаться очень трудно, а иногда — совсем даже легко… Я прекрасно понимаю, что шансов не просто мало — почти нет совсем.
Мазур видел мелкие бисеринки пота на лбу пленного. Они с майором еще какое-то время молча, неотрывно смотрели друг другу в глаза, наконец пленник сказал:
— Я что-то не вижу, где мой единственный шанс…
— В роли словоохотливого пленного. На берегу.
— Недолго проживу…
— Но все равно это — шанс, — сказал Кацуба. — Тот самый, единственный. Есть второй вариант. Если у нас не получится, всегда можешь сказать, что тебе дали по башке, провалялся без сознания все время, совершенно с нами не общаясь…
— Могут и не успеть найти.
— Но тут уж, браток, — как повезет, — осклабился Кацуба. — Оба шанса, понимаю, дерьмовенькие, но другого товара нет… Думай в темпе.
Краешком глаза Мазур видел, как Даша затаила дыхание. Сам он, кроме тоскливой усталости, ничего и не ощущал.
— Ладно…
— Кто заправляет, Белов?
— Он.
— Сколько у него людей здесь?
— Восемь.
