Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
И не терзался больше угрызениями совести — прав циник Кацуба, не юную школьницу совращаешь, прекрасно знает, чего хочет, главное — жениться не обещать…
Идиллию эту безбожно нарушил Сережа, ворвавшийся с воплем:
— Где-то тут колбаса была! Ага, вот… А вы что это здесь? В отрыве от демоса?
— А мы тут кокетничаем в отрыве от демоса, — сказала Катя не без вызова, и Мазур окончательно уверился: выгорит…
— И как, получается? — спросил Сережа скорее оторопело.
Катя оглянулась на Мазура, засмеялась и с тем же вызовом отчаянно махнула рукой:
— А вот получается!"
"«Сука ты, каперанг», — подумал Мазур, многозначительно ей улыбаясь.
— Ну ладно, колбасу несите. Володя, а ты материалы так и не посмотрел? Пошли-ка!
Мазур, насильно увлекаемый из кухни, успел еще переглянуться с Катей, и оба рассмеялись.
— Ты сюда зачем пришел? — недовольно сказал Сережа. — Работать или хвост распускать? — Судя по амплитуде его колебаний, он успел осушить не меньше пары стаканов, пока Мазур подбирал ключики к сердцу милой женщины.
Мазур пожал плечами:
— Очаровательная женщина. Тоже из ваших?
— Да нет, — досадливо поморщился Сережа. — Надина сестра. Ты же с Надей знакомился? Вот где толковая баба, вся жизнь в экологии, без всяких воркований…
«И ничего удивительного», — подумал Мазур, с брезгливым состраданием разглядывая помянутую Надю, ронявшую пепел с сигареты прямо на стол и что-то громогласно растолковывавшую Кацубе, чуть ли не тыча его носом в загадочный синий график.
— Родные сестры? — спросил он.
Мазур мысленно передернулся. Надо же, как замысловато любит пошутить природа…
Он покорно уселся за стол. Сережа тут же навалил перед ним гору бумаги — пачку газетных вырезок, продемонстрированных с особой гордостью, фотографии, листки бледных ксерокопий…
Мазур без всякой охоты перебрал несколько вырезок, где под статьями с вымученно-сенсационными заголовками повсюду стояло: «С.
— А, вот что… — сказал Мазур. — Это ты и есть — С. Оболенский? А почему не Шереметев? Тоже хорошая фамилия, графская…
Спохватился, изобразил самую добродушную улыбку, но сосед по столу иронии не подметил, с готовностью подхихикнул.
