Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Страшненькая сестра Кати по-прежнему горячо и страстно просвещала Кацубу, то и дело разворачивая перед ним новые бумаги. Кацуба внимал с самым живейшим интересом. Шишкодремов угрюмо слушал бородатого деятеля, азартно поливавшего грязью армию вообще и представляемый Шишкодремовым военный флот в частности. Раскрасневшаяся Света, словно бы невзначай расстегнувшая целые три пуговицы на блузке, ворковала с варяжским гостем. Тот, по всему видно, таял и млел, распустив хвост почище любого павлина."
"Воровато огляделся.
— Позвольте…
— Господи, сто лет пальто не подавали…
— Всегда к вашим услугам, — заверил он, стоя вплотную. — Уходите уже?
Во взгляде у нее определенно было сожаление. «Выгорит», — мысленно вздохнул Мазур.
— В музей пора.
— На экскурсию? — открыто улыбнулся он, согласно легенде не подозревавший, где работает его собеседница (она ж об этом и не заикнулась…).
— Если бы… Заведую я им. Музеем.
— Серьезно? — изобразил он легкую оторопелость.
— Серьезно.
— А я-то думал, что в музеях одни старушки… — Мазур отступил на шаг, откровенно любуясь ею. — Без вас там не обойдутся?
— Увы… Нужно подежурить до вечера. Придут слесаря чинить трубы, придется присмотреть и бутылкой стимулировать…
— Вам помощник в этом ответственном деле не нужен? — спросил Мазур.
— Ну, подумаем…
— Серьезно. Я вот тут вспомнил, что лет двести не был в музеях, пробелы в культурном уровне потрясающие…
— Приходите, — сказала она, глядя почти столь же откровенно. — У нас, конечно, не Эрмитаж…
— Не печальтесь, — сказал он. — Есть в вашем музее кое-что, чего и в Эрмитаже не сыщется… Слово Ихтиандра.
— Музейные экспонаты?
— Сокровища, — сказал Мазур, оглядывая ее с той откровенностью, что считается отчего-то признаком открытости мужской души и женщинам втайне нравится.
Дальнейшая словесная игра, коей они предавались еще пару минут, была, собственно, ни к чему — сладилось. Когда за ней захлопнулась дверь, Мазур вернулся к столу. Сердечный друг Сережа уже уснул, примостив физиономию в тарелку. Вскоре комнату, направляясь в прихожую, покинула сладкая парочка — импортный «зеленый» человек Свен Кристиансен и питерская журналисточка Света Шаврова, особа свободных взглядов.
