Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Рука белобрысого варяга уже уверенно пребывала в регионе, который можно было именовать талией исключительно из чистой деликатности. Из прихожей донеслось веселое щебетание — и входная дверь звонко захлопнулась.
Мужская логика порой — вещь смешная и загадочная. Ни с того ни с сего Мазур, глядя вслед упорхнувшей парочке, ощутил самую натуральную ревность. Хотя и понимал, что в данной ситуации это чувство сродни ревности к своим ластам, которые взял поплавать кто-то другой. А ласты к тому же и не твои…
Вскоре, к некоторому его ошеломлению, обнаружилась еще одна парочка, рука об руку покинувшая квартиру, — бравый Шишкодремов и Катина непрезентабельная сестрица Надя, страшилка печального образа.
Он зашел в ванную выпить воды — на столе не нашлось ничего безалкогольного.
— Вот и мне тяжко… — шепотом, понимающе сказал ему Мазур, напился от пуза и вышел.
Кацуба с Котельниковым стояли уже одетые, нетерпеливо поджидая его. Мазур торопливо напялил куртку и первым выскочил за дверь.
Шишкодремов, оказалось, далеко не ушел — торчал у соседнего подъезда, оживленно беседуя с Надей.
— Видел? — тихонько сказал Кацуба, подтолкнув его локтем. — Тебе, счастливцу, на судьбу пенять нечего, вот Робертику тяжеленько будет эту крыску охаживать. Ничего, профессионал, справится. Из таких-то крысок как раз и качают потоки дельной информации, сущий кладезь…
— Слушай, — сказал Мазур. — Тут была одна неувязочка, я усиленно пытался вспомнить, в чем суть, и кое-что пришло в голову.
— Погоди, — свистящим шепотом прервал Кацуба. — Гоша, оглянись аккуратненько, невзначай…
— «Нива», куда ей деться…
— А вон тот, в камуфляжной куртке?
Воспользовавшись тем, что Котельников отвернулся, Кацуба показал Мазуру кулак, прижал палец к губам и, проделав это в мгновение ока, вновь принял безмятежный вид. «Интересно, — подумал Мазур. — Что ж, учтем…»
— Глупости, — сказал Котельников. — Показалось.
