Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
— Такое впечатление, что под курткой у него была рация.
— Да ну, показалось, на роже написано, что за бутылкой спешит…
Надя скрылась в подъезде, и Шишкодремов вернулся к ним, на ходу стирая с лица игривую улыбочку, неподдельно вздохнув…
Глава седьмая
Симпатичный педофил
Мацуба развалился на сиденье и, по всему видно, пребывал в самом распрекрасном настроении.
— Молодец, Вова, — сказал он, жмурясь совершенно по-кошачьи. — Я наблюдал краешком глаза, Катенька буквально млела и таяла. Ты уж закрепляй успех, согласно правилам стратегии, — как только наскоро обнимемся со здешним мэрином, лети в музей, пообщайся и набивайся на вечерний кофеек…"
"Мазур ожидал, что Шишкодремов гнусно заржет, но тот молча смотрел умудренным взглядом профессионала, скорее даже печальным.
— Не подпускайте такого трагизма в очи, мой скромный друг, — сказал Кацуба.
— И на хрен тебе этот музей? — угрюмо бросил Мазур.
— Вопрос отметается, как чисто риторический, — сказал Кацуба.
— Клоунада, — сказал Шишкодремов решительно.
— Присоединяюсь к предыдущему оратору, — кивнул Мазур.
— А Кристиансен? — спросил Котельников, не оборачиваясь из-за руля.
— Ну и что — Кристиансен? — пожал плечами Кацуба. — Само по себе импортное происхождение — еще не повод для завлекательных гипотез об иностранной разведдеятельности.
— То есть ты решительно отметаешь версию насчет того, что «забугорники» пытаются убрать отсюда базу? — спросил Котельников.
— Красивая фраза, Гоша, — сказал Кацуба. — Есть в ней чеканность и, я бы даже усугубил, некая лапидарность. Прям-таки Юлиан Семенов. Версия хорошая, Гоша. Аргументация скверная.
