Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Неширокую улочку, застроенную обшарпанными розовато-бурыми трехэтажками, перегораживали трое — стояли молча, непринужденно, но рассредоточившись так, что ясно становилось с ходу: грядут сложности…
Трезвые, а если и пили, то самую чуточку, мгновенно оценил он, вразвалочку приближаясь. Не роскошно упакованы, но и на местную бичеву не похожи. Нехорошие морды, и молчание очень уж многозначительное — чересчур спокойны, несуетливы для мелкой шпаны… Это хуже, пожалуй. Тут уж остается одно — если на свет божий покажется ствол, следует глушить безжалостно.
"Он неторопливо расстегнул верхние пуговицы куртки, чтобы при нужде с маху вырвать кортик из кармана, а одновременно и из ножен, остановился метрах в трех от них, спокойно выпуская дым, ждал дальнейшего. Такое поведение поневоле заставляет нападающего слегка занервничать, ему придется менять тактику на ходу…
Опешили, конечно. Самую малость. Спокойное ожидание так всегда и действует. Ага, сейчас…
— Карманы сам вывернешь или тебе помочь? — последовала первая реплика.
Чуть наигранно прозвучавшая, сделал вывод Мазур. Не умеют ребята бутафорить отточенно…
— Ну, не понял? Часы, трусы и деньги…
— А трусы-то зачем? — спокойно спросил он, напружинившись. — Фетишисты, что ли?
По всем канонам провинции сейчас в ответ на непонятное словечко должно было прозвучать угрожающе-оскорбленное: «Че-е?!» Или нечто близкое по эмоциональному содержанию. Однако не угадал. Нет такой буквы…
Трое — помоложе и поширше в плечах, как на подбор — бросились на него одновременно и молча, выхватывая из карманов, чем богаты.
— Ребята, шли бы вы подобру, — сказал он, слегка согнув колени и разведя руки (кто сказал, что питерский ученый не обязан знать рукопашную?).
Хозяин финки кинулся. «Хороший удар», — признал Мазур про себя, отпрыгнув и ударом ноги под колено умеряя пыл противника. Не размашистый, по-деловому скупой, умелый, иному раззяве так и вспорол бы руку, гад, от локтя до плеча…
Хозяин финки припал на увечную ноженьку, раком отодвинулся подальше и из боя пока что выбыл.
