Там, где густые тучки переплетаются с ярким северным сиянием, полетела сама по себе. Этот самолет был из обычного ряда - до тех пор, пока не проник в плотное облако, и его освещение стало невероятно живым и непредсказуемым. Вокруг — холодная сибирская тьма, но внутри самолета — мир идиллии, где даже пиранья чувствует себя как дома....
Но настает момент, когда вдруг понимаешь, что все они так и остались для тебя совершенно закрытыми, словно они и не люди вовсе — машины, андроиды…
Он не без зависти покосился на Кацубу — майор на пару с рыжеволосой красоткой Дашей Шевчук дымили у борта, как парочка старомодных паровозов. Сам Мазур от лишней порции табачного дыма воздерживался — на глубине случайный кашель может стать источником массы неприятностей…
Он отвернулся и стал смотреть, как двое матросов проверяют предназначавшийся ему гидрокостюм.
Заметил краем глаза, что Кацуба за спиной навязавшейся рыжей попутчицы сделал ему знак подойти. Неохотно поплелся в ту сторону, остановился рядом.
— Отчаянная вы женщина, Дарья Андреевна, — говорил тем временем Кацуба, опершись на фальшборт, словно старорежимный франт на бульварную скамейку.
— Простите, никак не могу припомнить вашу последнюю фамилию, — сказала Даша.
— Проценко, Михаил Иваныч.
— Смотрю я на вас, Михаил Иваныч, и все время, что мы с вами знакомы, не перестаю удивляться — как вы ухитряетесь в обыденной жизни выглядеть законченным придурком?
— Профессия такая, — сказал Кацуба весело.
В один ненастный день, в тоске нечеловечьей,Не вынеся тягот, под скрежет якорей,Мы всходим на корабль, и происходит встречаБезмерности мечты с предельностью морей.О, странная игра с подвижною мишенью!Не будучи нигде, цель может быть — везде.
— Значит, я не так уж и похож на придурка в обыденной-то жизни?
— Временами, — сказала она. — А временами как раз смахиваете.
— Обиделись?
— Да что вы. Просто шуточки плоские.
— У вас, пардон, тоже, милая барышня, — сказал Кацуба вкрадчиво.
