В аптеке "Амулеты и Артефакты", где дамы выбирают подвески и рунные колечки, происходит ссора между хозяйкой и покупательницей. Вдали от шума веселой толпы стоит улочка, где ждет своего клиента необычный мастер — он известен тем, что делает чудесные предметы для защиты. Это кромешник, а его светлое чудо может перевернуть весь мир....
Незачем ему лгать, я и так в его власти.
— Я не хочу за тебя замуж. Я люблю другого.
— Разлюбишь, — равнодушно отозвался Вирекс. — Ничего не поделать, Фил, ты предназначена мне свыше, богами, и я не упущу свой шанс на спасение.
Я фыркнула:
— Мэтт найдет нас!
— Лорда Мэтиаса не наблюдается. Если ты его суженая, он должен быть уже здесь.
Я стиснула зубы. Не говорить же, что у Мэтта лапы? Тьфу, проблемы со звериной ипостасью?
Вирекс повел меня не в сторону магмобиля, а подальше в лес.
— Куда ты меня тащишь? Магмобиль в другой стороне!
— Он нам не нужен.
Вирекс темным огнем выжег дыру в плотной стене зарослей.
Я увидела гору. А еще — черные магмобили, которые плавно опускались к ее подножию.
— Орден Кромешной! — возликовала я.
Вирекс хмыкнул:"
"— Это мои люди. Не питай ложной надежды, Филиппа, никто за тобой не придет. Не успеют, потому что не знают, где искать.
Я остановилась, ощущая слабость в ногах после подобного откровения. Он прав. Раньше солем приводил Мэтта на помощь, он являлся за считанные секунды.
— Откуда магмобили? — Я постаралась отстраниться от неприятного открытия.
— Машины купили в Латории, артефакты, которые поднимают их в воздух, приобрели в империи.
Учитывая, что давелийцы не продают запчасти на магмобили, и скопировать эти артефакты нельзя — стоит защита — Вирекс попросту их украл. Понятно, не он лично, его люди.
Говорить, что благодаря брату в курсе правил производства крылатых машин, не стала.
— Филиппа, чем я хуже? — Вирекс, схватив меня за плечи, развернул к себе лицом. — Почему одного мужчину ты готова спасти, а другого нет?
Я онемела от подобного заявления.
Да что здесь непонятного? Одного я люблю, и один точно достоин спасения! Мэтт — герой, который в пограничной ситуации думал о других людях. Его совесть — придирчивый палач — изводила многие годы за преступление, которое он не совершал.
И Вирекс.
Вирекс воспринял мое замешательство, как добрый знак, и принялся уговаривать:
— Помоги мне, Филиппа, прошу! Даже проклятые вечностью души, уставшие от одиночества, жаждут спасения и имеют на него право.
Фраза прозвучала пафосно, но все же что-то в ней было. В моей душе шевельнулась жалость.
При других обстоятельствах, не зная Мэтта, вероятно, я бы согласилась.
