Добрая фея дарует маленькому уродцу волшебные волоски, благодаря которым все блестящие поступки и слова приписываются ему, а его собственные пороки — окружающим. Благодаря чудесному дару Цахес делает поразительную карьеру, но волшебство рано или поздно развеивается.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Добрая фея дарует маленькому уродцу волшебные волоски, благодаря которым все блестящие поступки и слова приписываются ему, а его собственные пороки — окружающим. Благодаря чудесному дару Цахес делает поразительную карьеру, но волшебство рано или поздно развеивается.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Добрая фея дарует маленькому уродцу волшебные волоски, благодаря которым все блестящие поступки и слова приписываются ему, а его собственные пороки — окружающим. Благодаря чудесному дару Цахес делает поразительную карьеру, но волшебство рано или поздно развеивается.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Фабиан, – в глубочайшем изумлении вскричал Бальтазар, – что ты говоришь?
– В самом деле, – продолжал Фабиан, – в самом деле стихотворение малыша было превосходно, и я нахожу, что он заслужил поцелуй Кандиды. Вообще мне сдается, в нем кроется много такого, что дороже красивой наружности. Даже его фигура уже не кажется мне столь отвратительной, как сперва. Во время чтения стихов внутреннее воодушевление скрасило черты его лица, так что он подчас казался мне привлекательным, стройным юношей, невзирая на то что его голова чуть виднелась из-за стола. Оставь свою вздорную ревность и подружись с ним как поэт с поэтом.
– Что? – вскричал в гневе Бальтазар. – Что? Мне еще подружиться с проклятым оборотнем, которого я охотно задушил бы вот этими руками!
– Итак, – сказал Фабиан, – итак, ты совсем глух к голосу разума. Однако ж возвратимся в залу: там, верно, случилось что-нибудь новое, я слышу громкие похвалы!
Бальтазар машинально последовал за своим другом.
Когда они вошли, посреди залы одиноко стоял Мош Терпин, в руках у него еще были инструменты, с помощью которых он, по-видимому, производил какой-то физический опыт; лицо его хранило величайшее изумление. Все общество столпилось вокруг маленького Циннобера. Опершись на трость, он стоял на цыпочках и с гордым видом принимал похвалы, сыпавшиеся со всех сторон. Но вот все опять обратились к профессору, который показывал новый весьма искусный фокус. Едва он кончил, как все снова окружили малыша, восклицая:
– Великолепно, превосходно, милейший господин Циннобер!
Наконец и Мош Терпин подскочил к малышу и громче всех завопил:
– Великолепно, превосходно, милейший господин Циннобер!
Среди гостей был и юный принц Грегор, обучавшийся в университете. Принц был наделен приятнейшей внешностью, какую только можно себе представить, и притом в его обращении было столько благородства и непринужденности, что явственно сказывалось и высокое происхождение, и привычка вращаться в высшем свете.
Принц Грегор ни на одно мгновение не отходил от Циннобера и расточал ему непомерные похвалы как превосходнейшему поэту и искуснейшему физику.
Странное зрелище являли они друг подле друга.
Рядом со статным Грегором совсем диковинным казался этот крошечный человечек, который, высоко задрав нос, сам едва держался на тоненьких ножках. Однако взоры всех женщин были устремлены не на принца, а на малыша, который беспрестанно подымался на цыпочки и тут же снова опускался, весьма напоминая этим картезианского чертика.
Профессор Мош Терпин подошел к Бальтазару и сказал:
– Ну, что вы скажете о моем протеже, о моем любезном Циннобере? В нем много кроется, и когда я на него погляжу хорошенько, то угадываю, какое, собственно, тут замешано обстоятельство.
