Маленький оборотень из деревни лежал на раскалённой земле, истощённый и безутешен. Тысячи проблем его окружали — голод, жажда, холод и непреодолимая сила магии. Над ним стоял выбор: оставаться оборванцем или взяться за волшебную курицу и стать настоящим герлом, но вот с какими последствиями......
Вдруг она звонко рассмеялась, радостно захлопала в ладоши и прегромко закричала:
– Вот оно, вот оно, мое дитятко ненаглядное – мой крохотный гномик! С добрым утром, крошка Цахес! С добрым утром, крошка Цахес!
Все взглянули вверх и, завидев маленького Циннобера, который стоял в багряно-красном расшитом платье, с орденской лентой Зелено-пятнистого тигра, у окна, доходившего до самого пола, так что сквозь большие стекла была явственно видна вся его фигура, принялись смеяться без удержу, шуметь и горланить:
– Крошка Цахес! Крошка Цахес! Ага, поглядите только на маленького разряженного павиана! Несуразный выродок! Альраун! Крошка Цахес! Крошка Цахес!
Швейцар, все слуги Циннобера повыбегали на улицу, чтоб поглядеть, чего это народ так смеется и потешается.
– Крошка Цахес! Крошка Цахес! Уродец! Мальчик с пальчик! Альраун!
Казалось, министр только теперь заметил, что причиной беснования на улице был он сам, а не что-нибудь иное.
Но, чем больше бушевали и гневались их превосходительство, тем неистовей становились смех и суматоха. В злополучного министра принялись бросать камнями, плодами, овощами – всем, что подвертывалось под руку. Ему пришлось скрыться.
– Боже праведный! – вскричал камердинер в ужасе.
"Меж тем, бог весть каким образом, в народе разнеслась глухая молва, что это уморительное чудовище, стоявшее у окна, и впрямь крошка Цахес, принявший гордое имя «Циннобер» и возвеличившийся всяческим бесчестным обманом и ложью.
Камердинер в отчаянии ломал руки.
– Возмущение! Мятеж! Ваше превосходительство! Отворите! Спасайтесь! – кричал он, но ответа не было; слышался только тихий стон.
