В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
Или тогда скажи мне, как можно воздействовать на то, что существует только в его сознании?»
— «Я тоже существую только в твоем сознании. Я же на тебя дурака как-то воздействую, — невозмутимо отвечает крот, — Вы, двуногие прямоходящие, крайне неустойчивые существа и творите опоры на чем только можете и на ком только можете…»
В каком-то смысле я с кротом согласен. Люди строят опоры на родителей, друзей, сотрудников, работодателей… и когда предает друг, уходит жена, увольняет начальник, опора обрушивается, а вместе с опорой порой обрушивается весь мир.
— «Здесь тоже самое», — категорично отрубает крот.
— «Все равно не понимаю. Я ему не друг, не жена и не начальник. И я его не предавал и не увольнял…»
— «Не пытайся найти объяснения всему сразу. Тот студентик, маг-воздушник… думаешь, он понимает, как работает его магия? Ни черта он не понимает. Он просто научился ею пользоваться… а ты сделал для него доброе дело, выбил дурацкую подпорку, с которой он не хотел расставаться.
На этом крот потерял ко мне интерес и «выходить на связь» перестал. Мне кажется, я ему просто наскучил. Понимаю, этот крот древний, как бог. Я для него дитя неразумное. Увы, все относительно. Это по людским меркам я старый и мудрый, а по его… смешно сравнивать."
"Прохожу мимо стоящего в коридоре Репейникова с невозмутимым покер-фэйсом. Даже взглядом его не одариваю. Будто он вообще не стоит моего внимания… как старая мебель. Только отмечаю краем глаза, как вытягивается его лицо.
К кабинетной двери успеваю как раз на окончание лекции. Выйдя в коридор и увидев, что я ее поджидаю, Белкина засияла. Видать, мелкая заучка не избалована вниманием сверстников. А тут у нее появился целый кавалер в моем лице, да еще готовый всюду сопровождать.
— Куда мы теперь? — спрашиваю Белкину, — Идем изготавливать свитки?
— Сейчас большой обеденный перерыв.
— Тогда и мы пойдем в столовую. Лично я голоден.
Столовая оказалась вполне обычной столовой, разве только интерьер побогаче. А так: подносы, очередь у раздачи, самообслуживание. Все-таки реальность, даже магическая, не идет в сравнение с рафинированной сказкой про английского мальчика Гарри. По мановению волшебной палочки еда сама собой не появляется. И платить за еду приходится.
