В глубине кротовского подземелья дрожит мрачная тишина, а резкий женский голос из лаза призывает на помощь. Вы не отвечаете, но знаете: каждый звук здесь — сигнал беды. Ваш взгляд насторожен, как будто вы уже вовлеченны в смертельную тайну под поверхностью.
И что теперь делать? Идти на поклон к Хоромникову? Купчина, может, и смог бы порешать, но идти к нему — очень плохая затея. Никакого уважения уже и в помине не будет. А еще с большой долей вероятности он просто откажется от совместного проекта. Сдался ему такой партнер, не способный решать своих проблем…
— Погодите-ка. Вы сказали, что обошли трех поставщиков. У нас их вроде четыре было.
— В «Воробьевские ватаги» мы ходили, только там закрыто, — объясняется Анюта.
— Вообче райончик там бедовый, окраинный, — добавляет деда, — Лихой люд так и шныряет.
— Не надо, — тарабаню пальцами по столу, — Я сам схожу.
К синей масти свой подход нужен. А они в этом не смыслят. Черт. Вот совсем не греет меня мысль идти договариваться с ворами. Но похоже, других вариантов не осталось.
— Ладно, — поднимаюсь из-за стола, — Виноватыми себя не считайте. Вы сделали, что могли. А отрицательный результат — это тоже результат.
— Сережка, ты куда?
— Я хочу, наконец, выяснить, какую продукцию изготавливает моя фабрика… а вы отдыхайте пока… чайку попейте.
Выхожу в цех и направляюсь к верстаку старшины Гребенкина. Тот опять зажал глазом монокуляр, при этом очень бережными движениями натфиля подтачивает грань очередного макра. В этот раз не хочу его сдергивать. Дожидаюсь, когда он закончит. А старшина у меня, оказывается, хоть и слабенький, но маг: «шлифовщик макров 1:1».
— Гребенкин, отвлекитесь на пару минут.
— Ой, — Гребенкин меня замечает и слегка пугается, — Извините, ваше сияние.
— Не надо извиняться… и кстати, подойдите к Анне Смородинцевой, она теперь мой помощник. Скажите, что я велел отмыть цеховые окна. Пусть наймет людей со стороны, если своими силами управиться невозможно. Счет на оплату я подпишу.
— Спасибо, ваше сияние.
Я мог бы и сам сказать Анюте про окна. Но с уходом Гадюкиной мне нужно выстраивать на фабрике горизонтальные связи. Пусть Анюта привыкает решать текущие вопросы со старшиной.
— Я, к сожалению, пока плохо знаком с делами фабрики…
— Так мы это… мы завсегда… — с готовностью отзывается Гребенкин.
— Я увидел по документам, что все наши накопители выкупает МВД.
— Так точно. Оно.
— А на что они идут?
— Так известно, на что… на патроны.
— На какие еще патроны? — этот мир не устает меня удивлять.
— Которые самые мелкие, из растительных макров… те идут на пистолетные. А те, что покрупнее, на винтовку.
— Ничо не понял.
