Кровавая Луна завораживает своим мрачным светом, как и королевство Ревность — мир грехов и искупления. В этом поэтическом эпосе Норвегии Ю Несбё создает пугающую атмосферу смертельной опасности, где каждый шаг может обернуться кровавым проклятием.
Вчера, пока Люсиль собиралась, Харри забрал свой костюм, и несколькими часами позже они отправились на ужин в «Дэн Тана», легендарный итальянский ресторан, стулья которого были так же дряхлы, как посетители, и в котором улыбающаяся весь вечер Люсиль, казалось, знала каждого посетителя.
Было семь часов утра. Харри сделал вдох и уставился в потолок, прислушиваясь к посторонним звукам. Но всё, что он услышал, были первые машины на Дохени Драйв, не самой широкой, но популярной у водителей улице, благодаря меньшему количеству светофоров и пересечений с другими дорогами.
"Но Осло был теперь в прошлом. После смерти Ракель он сидел в аэропорту, смотрел на табло уходящих рейсов, и, бросив игральные кости, определил, что его пунктом назначения будет Лос-Анджелес.
— Ты приземляешься в международном аэропорту Лос-Анжелеса, солнце светит, тебя встречает лимузин и отвозит в местечко, где ты ложишься у бассейна, заказываешь коктейль, засыпаешь, а проснувшись обнаруживаешь, что двадцать лет твоей жизни пролетело.
Таким был Лос-Анджелес режиссёров.
Харри познакомился с Лос-Анджелесом за четыре ночи в грязной, полной тараканов комнате без кондиционера в мотеле в Ла-Сьенега, прежде чем он снял ещё более дешёвый номер в Лорел-Каньоне, также без кондиционера, но с ещё более крупными тараканами. Но он, можно сказать, освоился после того, как обнаружил «Тварей», бар по соседству, в котором выпивка была достаточно дешёвой, и можно было напиться до смерти.
Но после встречи лицом к лицу с дулом «Глока 17» его желание скорой смерти пропало. Так же как и желание напиваться. Не до крайней степени во всяком случае. Если он хотел быть в состоянии вести наблюдение за входами и присматривать за Люсиль, ему необходимо было быть хоть отчасти трезвым.
