Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
– Где он сейчас? Ты его что, в дом пустил?
Смущенно зыркнув на сыновей Ахсалтакова, Исрапи зарделся, как пожарный щит, откашлялся и быстро соврал:
– Нет, нет – ты что, командир! Он перед двором, на улице лежит – его Юхи охраняет! Он такой худой, такой слабый…
– Ну-ка, быстро глянь, что он там делает? – распорядился Зелимхан и нервно прикрикнул:
– Бегом давай!
Постояв секунд десять у аппарата, рыжий Исрапи недоуменно пожал плечами, махнул рукой в ответ на укоризненное покачивание головой молодого муллы и опять соврал:
– Он там лежит, командир.
– Слушай внимательно, – жестко скомандовал Зелимхан. – Как только отойдешь от аппарата, немедленно сделай вот что: убей его! Сразу убей, не мешкая! Детей и жену – в подвал. Подвал запри, ключ им спусти через дырку. Запри калитку, запри дом – и займите круговую оборону. Я скоро к вам подскочу. Все понял?
– Но командир! – удивленно воскликнул Исрапи. – С чего…
– Я сказал – делай!!! – яростно крикнул Зелимхан, чуть динамик не порвался.
В комнате на несколько секунд воцарилась тягостная тишина. Ай да Зелимхан! Вот стратег, так стратег – на два метра в землю видит! Однако лопухнулся ты, Исрапи, – обманул командира, пустил в дом с подопечными какого-то хмыря… Вот это ошибка!
Хотя, в принципе, твой просчет легко объясняется – ты совсем не глуп и не безалаберен – тебе даже отдаленно не могла в голову прийти мысль, что такое может случиться. Никогда еще никто из российских военных не приходил в гости к «чеху» с целью, подобной моей.
Меня наверняка занесут в книгу рекордов Гиннесса – пусть даже и посмертно. Я первый. Первый федерал, пришедший в дом «духа», чтобы взять в заложники его семью…
ГЛАВА 14"
"Итак, в комнате на несколько секунд воцарилась тягостная тишина. Молодой мулла и его брат растерянно переглянулись и синхронно пожали плечами. Старший сын Ахсалтакова привстал из-за стола и уже открыл было рот, чтобы сказать что-то в духе протеста.
– Сядь! – резко каркнул рыжий Исрапи и наставил на Шамиля указательный палец. – Сядь или, клянусь Аллахом, я пожалуюсь на тебя отцу! – Шамиль уселся обратно и набычился, исподлобья глядя на присутствующих.
