Несущаяся снежная волна за окном накрывает засыпанный веками холм, где почва твёрдо закреплена камнем и глиной. Я уже выкапываю тридцатисантиметровую яму глубиной в полтора кинжала рядом с бородатым соседом, чувствуя древнюю силу этих гор.
– А когда Тэд гордо заявил, что, дескать, он – здоровый и сильный мужик, запросто может прогуляться с фотоаппаратом по горным тропкам, не будучи отягощен экипировкой, Вахид мило улыбнулся и этак простецки пояснил:
– Как только вы захромаете, бойцы пристрелят вас и сбросят в первую попавшуюся расщелину. Потому что вы будете задерживать группу, и она не успеет в срок выполнить задачу.
Три дня нас с Тэдом развлекали по полной программе. Мы исследовали территорию полка вдоль и поперек, так как после некоторых размышлений Вахид, видимо, пришел к выводу, что скрывать ему от нас нечего.
– Но только до 19.00! – счел нужным ограничить временные рамки строгий командир. – С 19.00 до 9 утра вы должны безвылазно сидеть в изоляторе – ужин вам будут подавать туда…
Лагерь полка располагался в глухой лесистой седловине меж огромных раскидистых дубов с густым подлеском.
– Вот наступит осень, придется другие маски ставить, – посетовал начальник штаба Имран. – Опять аврал, работы дня на три, и надо ведь так подгадать, чтобы маски не выделялись на фоне естественного ландшафта, а то федералы заподозрят неладное…
С утра до вечера, а порой и ночью не умолкала артиллерийская канонада – наши обрабатывали горы вокруг Хатоя, долбя справа и слева на солидном удалении от расположения полка.
– Аллах миловал, – ответил Имран на мой вопрос, бомбили ли федералы ранее их квадрат. – Пока ни разу…
Да, если мне повезет когда-нибудь вернуться на круги своя, у меня будет весьма интересная информация для артиллеристов и авиаторов федеральных войск.
Женщин на территории лагеря не было. Мы излазили все вдоль и поперек, и я вскоре убедился, что женщинами в полку даже и не пахло.
– Ну что вы, господа! – величественно скривив рот, удивился Вахид вопросу Тэда по поводу сексуальных проблем в среде бойцов «Мордаса».
