В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
На его лысом черепе торчали большие плоские уши с отвисшими мочками. — Афиноген Порфирьевич зазря ничего не делал. Каждый свой шажок просчитывал. Вот единственное чадушко и не учил всяким глупостям. — Старичок поморщился. — Небось на грамоту велел налегать да на арифметику. Знаю, голубушка, как вы дела ведёте. Восхищён."
"— О, Аким Акимович, наше почтение, — пробасил из-за плеча Коломыйкин и расплылся в улыбке. — Вы уж, Аким Акимович, не обижайтесь на госпожу Беловодову, она в лицо никого не знает, зато много о вас наслышана.
Деловой разговор успокаивал, заставляя забыть о своём уродстве, да и Аким Акимович красотой не отличался. Главное — его фамилия гремела по всему краю.
Примерно через час Марфа незаметно придвинулась в двери и, когда начался очередной танец, покинула бальную залу. На тёмном небе заморским апельсином висела луна в лёгком кружеве облаков. Прохладный ветер обдувал горячие щёки. Кучер, завидев её, тронул экипаж с места и лихо подкатил к крыльцу.
— Домой, — коротко приказала Марфа.
Откинувшись на сафьяновые подушки, она закрыла глаза и поняла, что её до сих про трясёт от нервной лихорадки. Руки ходуном ходили. Марфа спрятала их под бархатную накидку и прижала ладони к коленям. Но главное — она переборола себя. Смогла! Выдержала! Не оробела! Дышать стало легко и привольно, словно после мороза зашла в натопленную избу.
И вот теперь незваный посетитель. Все знают, что к Беловодовой надо обращаться через контору в городе.
Когда Марфа вошла в кабинет, между посетителем и няней Лукиничной шла перепалка. Лакей Семён стоял в стороне, предпочитая не вмешиваться.
— Тебе сказали, что госпожа не принимает, — напирала Лукинична. — Надо — напиши письмо да оставь в конторе. Марфе Афиногеновне в тот же день передадут в собственные рученьки! И откель вы берётесь, такие борзые?
— Сударыня, я дворянин! — взвизгнул тщедушный молодой человек с тонкой полоской усов над губой. — Попрошу выбирать выражения и не тыкать.
Няня с посетителем так увлеклись, что не заметили Марфу. Некоторое время она стояла в дверях, пока посетитель её не заметил и едва не подпрыгнул.
— Прошу прощения за визит, многоуважаемая Марфа Афиногеновна, но хотелось бы поговорить, так сказать, тет-а-тет, без свидетелей. — Он кивнул головой на Лукиничну.
— Вот ещё! — запальчиво отрезала та. — Может, ты убивец какой и на хозяйку с ножом бросишься!
— Оставь нас, Лукинична, — утомлённо сказала Марфа.
