В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
Уже смеркалось, но темнота ещё не поглотила остатки дня, поэтому он смог разглядеть чисто выметенный двор, старую бочку под застрехой и пёструю кошку, при приближении людей прыснувшую в дровяник.
Сделав вид, что не замечает посторонних, Куделин пересёк двор и стукнул в дверь.
— Хозяева, есть кто дома? Здесь живут Беловодовы?"
"Навстречу выскочила женщина в чёрном вдовьем платке — молодая ли, старая, не разобрать.
— Мы, барин, Беловодовы.
Её глаза смотрели тревожно и вопрошающе.
Куделин нагнул голову:
— А Матвей Беловодов здесь кто?
Женщина сжалась в комок:
— Сын мой, Матвейка.
Приглашения в дом не последовало.
— Можно войти? — спросил Куделин.
Она молча посторонилась, пропуская его в избу с низким потолком. Куделин перекрестился на красный угол:
— Мир дому сему.
Если бы не горящая лучина в железном светце[8], в комнате было бы совсем темно. Пахло засушенными травами и ладаном. У печи раздался шорох, словно зашуршали мыши. Но вместо мышей рядом с женщиной оказался белоголовый подпасок.
— Важное дело у меня к вам, хозяева, — первым начал Куделин. — И разговор будет долгим. — Не ожидая разрешения, он присел на лавку и посмотрел на мать с сыном, застывших посреди избы.
— Не поеду. Никуда не поеду, — упрямо сказал Матвейка, когда Куделин обстоятельно разъяснил, что он, Матвей Степанович Беловодов, является единственным родственником Марфе Афиногеновне Беловодовой, купчихе первой гильдии, что доподлинно подтверждается метрическими записями в церковной книге.
Набычившись, он взглянул на мать и дёрнул её за подол.
— Правда, маманя, нам с тобой и вдвоём хорошо? А в городе поди знай что будет.
— Мы поедем, — подала голос Лукерья и посмотрела на горящий огонёк лучины. — Только если козёнку с собой разрешишь взять.
— Козёнку? — Куделин был озадачен. — Зачем козёнку?
— Ну как же, — удивилась его непонятливости Лукерья. — Хорошая козёнка, удойная.
По кувшину молока в день даёт.
