В уездном городе Успенск в далеком 1875 году, наступает таинственный шепот времени и грустные тенденции. Купец Афиноген Порфирьевич Беловодов несёт с собой печаль века и мудрость веков. Разгадывать загадки судьбы — его жизнь, словно манит в невиданные звёзды.
План с треском провалился вместе с вложенными деньгами, и теперь Лёнька горел идеей открыть русский бар «Три медведя». Для открытия требовалась ни больше ни меньше как доставка из России двух чучел медведей на задних лапах. Инна предлагала нарисовать или, например, вырезать их из дерева, но Леонид сурово пресёк все её фантазии — только натурпродукт, потому что предполагается открыть элитный бар с казачками вместо официантов и народным оркестром балалаечников. Ладно, смуглолицые казачки-балийцы постоянно нуждаются в работе, но откуда возьмутся балалаечники, Инна не бралась угадать.
"— Насчёт медведей я договорился, но не хватает денег на транспортировку. Поможешь?
Леонид зачерпнул горсть песка и стал через пальцы сыпать ей на живот. От его тела на Инну падала тень, и Инна знала, что если она ответит отказом, то он уйдёт. Но денег не было.
Она села и взглянула ему в глаза. Знала, что смотрит жалко, ищуще, но по-другому с Лёней не получалось, почему-то рядом с ним она всегда ощущала себя виноватой просительницей.
— Лёнечка, я не могу сейчас. Правда. У нас завтра срок уплаты аренды, а мама ещё не сделала перевод.
— Так поторопи. — Его голос зазвучал требовательно.
— Я что-нибудь придумаю, Лёнчик, обещаю, — путано пролепетала Инна, лихорадочно прикидывая возможные варианты. Представились ироничные глаза Дениса, который давно посоветовал послать Леонида куда подальше и не пускать на порог. Если бы она могла так сделать! Если бы могла! Иногда по вечерам, когда чувство одиночества особенно обострялось, она плакала от собственной глупости, завалившей её с головой, словно серый балийский песок.
Успенский район, 2019 год
Анфиса увидела церковь с дороги. Приземистое бревенчатое строение выглядело почти заброшенным, если бы не мерцание огонька за оконным стеклом в простой керосиновой лампе с фитилём. Толстый сруб украшали резьба по дереву над крыльцом и островерхий конус с крестом вместо привычной луковицы.
Пасмурный день мягкой кистью размазывал краски лета по крыше из тёмной дранки.
Почти сутки на развалинах дома Беловодовых она караулила особый, золотистый свет неба, но погода окончательно испортилась, и Анфиса решила, что успеет быстро смотаться в ближайший населённый пункт и пополнить запасы продовольствия.
