Два блестящих адвоката, закаленные судебными баталиями, становятся соперниками в профессии и соперниками в любви. Острое противостояние перерастает в страстное притяжение, но появление третьего человека усложняет игру чувств, заставляя каждого переосмыслить свои желания и приоритеты.
Она застыла, едва сделав пару шагов внутрь кабинета, охватывая взглядом присутствующих. Марко вальяжно устроился на краешке письменного стола, легкая улыбка всё еще играла на его губах – разговор явно был приятным. В нескольких футах от него стоял Эдди Ликозе – мужчина, с которым она сталкивалась при довольно неприятных обстоятельствах. Он сложил руки на груди, отчего мускулы под рубашкой проступили отчетливее, а черная кобура резко контрастировала с белой тканью. Заметив испуганный взгляд, Эдди опустил руки, скрывая от ее глаз оружие. Трейси сглотнула и снова взглянула на Марко, он едва заметно кивнул – его люди двинулись к выходу.
– Леди, – поравнявшись с ней, учтиво поприветствовал Эдди. Трейси передернуло: в его устах это звучало даже хуже, чем шлюха."
"Дверь захлопнулась, они остались вдвоем. Она нервно пробежалась взглядом по дубовым панелям на стенах и подошла ближе, останавливаясь всего в нескольких дюймах от Марко. Еще немного, и она сможет почувствовать его дыхание на пылающей коже. Он молчал, не произнес ни слова, никак не отреагировал на ее близость, словно выжидал чего-то. Трейси наклонилась и положила рядом с его рукой чип, который все это время был крепко зажат в ее ладони, как золотой ключ, открывающий запретную дверь, или надежная подушка безопасности, которую она самолично вручила своему врагу.
Марко, не отводя взгляда от Трейси, спросил:
– Смотрели?
Она кивнула. Какой смысл лгать?
– Вы спасли меня, спасибо.
Он ничего не ответил, ничем не дал понять, что принял ее благодарность, продолжая изучать с загадочным, нечитаемым выражением на лице.
На самом деле Марко рассматривал Трейси, снова собранную и спокойную, почти с восхищением, сопоставляя этот образ с насмерть испуганной девушкой. С той, что крепко прижималась к нему, тихо всхлипывала и прятала лицо на его груди. С той, чьи руки он бережно снимал со своей шеи, опасаясь сделать больно, а она боялась потерять опору, цеплялась за него, принимая защиту и доверяя себя.
– Что-то еще? – В напряженной тишине, нарушаемой только ее частым дыханием, его голос казался тихим и ласковым шелестом листвы. Он, как легкий ветерок, осторожно подталкивал к краю, заставляя идти до конца.
Она молчала, но ее молчание говорило само за себя. Марко Мариотти хотел ее, и Трейси собиралась отдать себя. В качестве благодарности.
– Даже так, – с обманчивой мягкостью произнес он, скользя взглядом по ее фигуре, так откровенно, так плотоядно, что Трейси подавила желание закрыться руками. Все маски слетели.
