В мирном конце света, где Москва находит себя в тени Казанского озера, разгорается буря перемен. Грянет гремящий крик прогресса, когда Россия подстерегают неизбежные потоки истории и непредсказуемые ветра будущего. Москвичи обозревают переломный момент с надеждой и тревогой - они готовы на всё, чтобы выжить и стать центром новой эры....
Но жажда боя, стремление показать себя и всё мужество башкирского народа, чтобы уважали этот степной народ и русские, и все остальные, перевесили желание уточнять суть сказанного генерал-лейтенантом Леонтьевым.
* * *Моросящий дождь уже почти не замечался. Одежда промокла, но мысли не о комфорте, а о том, чтобы порох не отсырел. Но тут уже как выучили солдат, так и будет. А учили на совесть, так, что иные и помыслить не могли. Так что повоюем. Все же погода больше за нас. Вон как буксует татарва. Уже который раз хотят организовать карусель и засыпать нас стрелами, но все сбиваются, утопают в грязи кони.
Да и мы не сидим без дела. Вышибаем врага, уже не смотрим на то, что его очень много. Это у страха глаза велики. А когда начинается боевая работа, когда страх отступает, то и не такой шальной взгляд, а скорее умный, деловитый.
— Бах-ба-бах! — разрядились пушки ближней картечью.
Идущие в ряд янычары в момент потеряли не менее трех десятков. Мало… сотню бы. Но уж больно пушки маловаты.
Солдаты, понукаемые чуть писклявым, но требовательным, голосом подпоручика Смитова, в моем воображении соревновались в скорости с механиками элитных гонок будущего.
— Бах-ба-бах! — последовал залп первой линии преображенцев.
И умно и глупо одновременно. Противоречивое решение. Янычары были в метрах ста пятидесяти. Гладкоствольные ружья на такое расстояние дают слишком больше рассеивание, чтобы рассчитывать на результат.
— Бах-бах-бах! — разряжали свои штуцеры стрелки по левому флангу.
Крымские кони на этом участке сражения, то и дело начинали артачиться, сопротивляясь идти в бой. Иные вставали на дыбы. Не нравилось лошадям наступать и прокалывать свои копыта острейшим «чесноком».
Но ещё ни один крымский всадник не был скинут своим ездовым животным. В этом отряде были собраны, скорее всего, лучшие крымские воины, которые только сейчас находились в Крыму. Не факт, что я бы удержался и не упал бы в земельную жижу. Ну да и сила моя явно не в верховой езде.
Сражение разгоралось, и я был неприятно удивлён тем, что у турок ружья стреляют как бы не дальше наших.
— Бах-бах! — остановившись, сделали очередной залп янычары.
