Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Крым наш!»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Ветеран Великой Отечественной войны неожиданно оказывается в 1730-х годах на палубе русского фрегата. Когда французские корабли угрожают честь флота, герой поднимает восстание против приказа о сдаче. Его боевой дух и воля к победе переносят русскую славу сквозь века истории.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Мои люди уже провели разведку, и я знаю, что в Перекопе сейчас около четырёх тысяч воинов турецкого гарнизона. Там же ещё около двух тысяч крымских воинов, воюющих без коней. И этого количества защитников крепости уже более чем достаточно, чтобы считать Перекоп перегруженным людьми."
"Кроме того, внутри крепости находятся большие запасы продовольствия. Из допроса пленных татар мне стало понятно общее направление стратегии крымцев. Они собирались, опираясь на Перекоп, сдерживать русское войско за пределами Крыма, ожидая, когда прибудут основные крымские войска, что сейчас должны воевать где-то на Кавказе.
Вполне себе оправданная тактика. Если бы только мы, я имею в виду русскую армию в целом, не придумали, как можно эффективно противодействовать практически любым атакам степной конницы при переходах.
Несмотря на то, что, по моему мнению, мы передвигались преступно медленно, крымцы не ожидали и этого. Они ориентировались, наверное, на походы еще Василия Голицына, или на не совсем удачные боевые действия Петра Великого.
— Ола! Ола! — доносился крик со стороны атакующей крымской конницы.
Чего не отнять — они сильны духом и явно не трусы. Вот так, жертвуя собой, стараются заставить нас остановиться перед Перекопом. Может, перегруппироваться или даже временно отступить нашему войску. Всё равно стараются — а явно же не могут надеяться на победу. И мы могли бы отступить, если только с первых штурмов не взять Перекоп. Доступа к озерам у нас нет, была бы жара… Того и гляди, что при таком колоссальном преимуществе пришлось бы сворачивать кампанию.
А ещё дней двадцать, может, даже меньше — и придёт хан со своим большим войском. Более того, как показывали пленные, турки также активизировались и могут не только укреплять свои гарнизоны в приморских крепостях, но и формировать какое-то войско, чтобы ударить по нам с Запада.
— Штуцерам приготовиться! — выкрикнул я, когда просто надоело смотреть за работой русской артиллерии.
Да, мы находились в стороне, но не настолько далеко от разворачивающегося сражения, чтобы с фланга не было возможности помочь своим. Не генерал-лейтенанту Леонтьеву я помогал, я лишь только хотел победы русского оружия. Даже если бы Леонтьев стал предателем. Хотя, при всём моём негативе к этому человеку, в подобное я не верю. Врун, зазнайка, карьерист — пусть, но не предатель.
— Бах-бах! — метров за шестьсот до ближайшего противника стали стрелять мои штуцерники.
Не бог весть какая поддержка. Даже из штуцеров попасть с такого расстояния прицельно настолько сложно, что это дело погрешности от нуля. А вот не прицельно, залпом — то вполне даже. Пуля долетит. А когда будет еще и конусная пуля с расширяющейся юбкой… Юбкой…
Вспомнилась моя семейная жизнь.
