В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
Для моряков, находящихся длительное время в тесных помещениях на своих судах такие вот поездки на берег были в радость. На пляже стоял гвалт от множества голосов. Турки сейчас наслаждались долгожданной свободой. Ни о каких мерах предосторожности тут даже и речи не было. Наконец, как видно, самый старший из всех, высокий осман в малиновой феске с кисточкой прокричал громкую команду, и шум на берегу сразу же стих. Хаотичные метания прекратились, и матросы один за другим потянулись к своим баркасам.
– Раз, два, три… пятнадцать…двадцать… двадцать пять, – Алексей пересчитывал ряды бочек, вынесенных из лодок на берег.
Вскрыв верх, в них начали наливать воду прямо из реки большими, привезенными, как видно, специально для этих целей ведрами.
– Давай! – Лешка махнул рукой.
Сухо щелкнул штуцерный выстрел, за ним второй, третий. Из всех трех пробитых пулями бочек ударили струйки воды.
– Endiєe! Silahlara! (– Тревога! К оружию! – тур.) – закричал высокий турок в феске и выхватил кривую саблю из ножен.
– Гриша, а ну-ка сбей ему шапку, тока аккуратненько, – Афанасьев показал самому лучшему стрелку на выкрикивающего команды османа.
– Сейчас, сейчас, – прошептал тот и, уперев свой итальянец в свернутую тугим валиком подстилушку, медленно выбрал свободный ход на спусковом крючке.
«Бам!» Пробитую тяжелой пулей малиновую феску вынесло за десяток шагов. Турок испуганно схватился за голову и резко пригнулся.
– А ну не тро-ожь! – Цыган выстрелил в крайнюю пустую бочку, которую два матроса пытались затащить обратно в баркас.
– Ну вот и ладно. Гребите, гребите, робяты, только не останавливайтесь! Гляди, какие молодцы и как дружно стараются! – усмехнулся Лужин и выжал спусковой крючок. Пуля ударила в половине сажени от самой крайней лодки и взметнула вверх небольшой фонтанчик воды.
– Вашвысокблагородие, можа, с собой их снесем и у местных на провиант обменяем? – хозяйственный Осипов кивнул на стоящие одиноко на берегу бочки.
– Павел Фомич, ты же у нас грамотный человек, книги даже, вон, читаешь. Ну какой же это трофей? – неодобрительно покачал головой Егоров. – Официальной войны между нашими державами сейчас нет. Поэтому и изымать в свою пользу турецкое имущество мы пока что не вправе. Ломайте все и бросайте здесь. Я думаю, они не дураки и поймут наш посыл.
– Эх, какие бочки, – грустно вздыхал Кудряш.
