В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
По черчению и рисованию к твоим картографам вообще никаких вопросов нет, а вот у всех остальных с этим совсем слабо. В общем, есть над чем вам работать. Извещай меня обо всех ваших делах на Буге докладными ежеквартально посредством военной курьерской почты. Я теперь буду в столице в военной коллегии, туда на мое имя всю свою корреспонденцию ты и отправляй. Все оперативные дела, как и прежде, решай через подполковника Баранова.
Фон Оффенберг отбыл в сторону Елисаветграда, где ему было необходимо проинспектировать стоящую там на квартирах дивизию и потом уже двигаться далее на север.
– Эх, Катариночка, не доведется нам пока в нашу вотчину выбраться, – сетовал Алексей, поглаживая по животу жену. – Я уже было заикнулся перед Генрихом Фридриховичем об длительном отпуске для поправки дел в поместье, когда он в июле у нас был, а тут такое! Целую роту, считай, заново нам теперь комплектовать приходится.
– Не волнуйся, дорогой, – успокаивала его жена. – Ничего. Вот ребеночка рожу, окрепнем с ним, а там дальше и посмотрим. Я ведь уже здесь привыкла, почитай, пятый год на Буге живем. Да и вся наша ближняя родня, кроме младшего братишки, совсем рядом с нами. Даже и дядя Михайло с тетушкой Антонией всего-то в каком-то дне пути.
– Что-о? – Лешка в удивлении поднял брови. – Стрекоза с Серегой роман крутят?! Вообще даже ничего не замечал!
– Ну конечно, – усмехнулась супруга. – Куда тебе. Ты ведь все время на полигонах да на линии проводишь, домой ведь только лишь к позднему ужину приходишь. Эхх, а мы все скучаем. Вон Ильюшка опять весь вечер просидел у окна.
– Все, в воскресенье я целый день с вами проведу, – пообещал Алексей. – Пригласи маму со Стрекозой, а хочешь, так и Сережку Гусева позовем, – и подмигнул Катарине.
– Алексий! Я тебе ничего не говорила! – нахмурилась та. – Даже и не вздумай показывать, что ты что-нибудь знаешь, а то ничего больше от меня не услышишь! – и надула губы.
– Ладно, ладно, – улыбнулся Лешка. – Ничего не знаю и ничего не видел.
