В Александр-Шанц, где солдатская рота мушкетеров стоит на боевой готовности, дядька капрал Цыган указывает на группу незнакомцев. Здесь воздух напряжен от недавних событий, и чувствуется что-то необычное в приближении высокопоставленных лиц — словно мир тонет в тайны, скрывающихся за обычными повседневностью....
– Вы высаживали на наш берег своих людей, и вы вели полноценные боевые действия! Неужели Османская империя уже объявила России войну?
– Нет, не объявляла, – процедил сквозь зубы Ибрагим.
– Так, может быть, у вас был официальный приказ от вашего начальства развернуть полноценные боевые действия на нашей территории?
Турок стоял, понурив голову.
– Нет, у меня нет такого приказа, – наконец после долгой паузы промолвил он.
– Ну, значит, вы пират, капудан Ибрагим, и все ваши люди – они тоже такие же пираты, и на вас действительно не распространяется общепринятый статус военнопленного, – сделал вывод Егоров.
"– Капитан-поручик Милорадович! – подозвал он к себе офицера. – Всех здоровых захваченных пиратов отконвоировать под штыками в Николаевскую. Раненым оказать первую помощь и оставить пока здесь. Рабов гребцов опросить и поселить во временном лагере рядом со станицей.
– Капудан, я отсылаю подробный доклад обо всем этом деле своему руководству.
– Милорадович, ведите их!
Более сотни турок под конвоем егерей и казаков отправились в сторону центрального форта, а впереди всей этой процессии выступал капудан Ибрагим со своими помощниками.
Утром на север в сторону Елисаветграда ускакала пятерка из конного дозорного плутонга, сопровождающая вестового Никиту.
На противоположной стороне шло шевеление. Там сновали суда и вдоль берега скакали конные разъезды. Но что интересно, на острова посредине реки турки уже не высаживались, они усиленно старались держаться только лишь своей половины русла.
Через неделю прибывший из столицы Елисаветградского наместничества подполковник Баранов выплыл на запорожском кончебасе к самому большому острову. Туда же чуть позже подошел и турецкий. Переговоры проходили в течение пары часов. И уже вечером турецкие суда начали вывозить от разбитой пристани своих пленных.
– Знаешь, на что мы больше всего время при этих переговорах потратили? – спросил у Алексея подполковник.
